• Ширина плавильного пролета в цехе была (и есть) недостаточной. Если поставить гранкорзину на кислосток, то чтобы поставить поташную коробку или короб по ряду колонн «А», и оставить ограниченный проход по пролету, приходилось (приходится и сейчас) руками заталкивать короба. А когда стропили короб, чтобы поставить на автомашину, то крановый машинист должен был опасаться, чтобы уходящий при подъеме в сторону дорожки короб не толкнул неопытного стропальщика (тогда, как опытные при натяжке цепей во время паузы отходили в сторону).

• А первые свода с центральной нержавеющей водоохлаждаемой частью? Не было смены, чтобы хотя бы на одной из печей слесарю не приходилось варить эту часть, стоя под раскаленными кирпичами свода.

Много возни было и с экономайзерами. А вспомнить чистку колпака над сводом печи № 3! Вообще, при загрузке пылевидных материалов на этой печи в цехе было «весело». Постепенно, с годами, все же что-то привели до пределов терпимого.

А тут еще начальство придумало внедрить на 3-й печи непрерывную разливку и, соответственно, непрерывную загрузку печи по принципу «сифона». При разливке сифон сразу же «замерз», т.к флюс АНФ-6 короткий (быстро застывает), а гибкого и в тоже время твердого фигурного ломика еще не придумали, и пришлось ледку прожечь напрямую.

Когда об этом узнал директор, он очень разгневался, т.к. это было его рацпредложение. Но это рацпредложение невозможно было осуществить. Нас все же заставили экспериментировать дальше, сделав новую ванну. Один плавильщик выпускал флюс, где-то по 3-4 часа, второй - оббивал со сливного носка «сопли», а третий - непрерывно заглядывал с +8 в печь (то грузил, то прекращал грузить пылевидные компоненты шихты).

Когда-то плавильщик, загружавший во 2-ю печь шихту, увидел, что его сосед (т.е. наш плавильщик, грузивший печь) от газа и пыли, потерял сознание и лежит на бетонном полу отметки +8, то поднял крик. Мы отключили печь. Побежали на +8, наш товарищ открыл глаза, с нашей помощью спустился на нулевую отметку и под наблюдением мастера вышел на свежий воздух. После этого заводское начальство стало меньше бывать в нашем цехе…

Продолжим разговор о первенце завода - бывшем флюсоплавильном, а сегодня - плавильном цехе № 9.

Пару слов о линиях переработки флюсов. Проектные полигональные сита, а также дробилки выбросили, наставили труботечек, между проектными бункерами еще вварили «аппендициты», увеличив объем бункеров. Но самое главное - изменили сам способ сушки флюса, перейдя с прямотока на противоток, т.е. флюс по барабану поступал к факелу пламени.

Узенький пролет «Б-В», где находятся бункера усреднения, имеет ту особенность, что там «газуха» держится дольше всего и поэтому, идя со столовой на печи № 5 и № 6, ходили по складу готовой продукции (там, если грузили вагон, то через ворота поступал свежий воздух). Сам склад, где накапливались до 2 000 тонн флюса, был также спроектирован с недочетами.

Внутри самого склада готовой продукции железнодорожных путей тоже не было, как и в плавильном пролете. Рампы для отгрузки «морских» контейнеров также не было. Отгрузка велась через ворота с северной стороны склада. Зимой - и скользко и холодно.

Нельзя не сказать о шихтовом дворе. Он был сделан в летнем исполнении. В первую зиму это почувствовали не очень. А зимы 1966-1967 годов и другие заставили позаимствовать у строителей керосиновые «пушки» для отогрева руды и песка (в холода строители обогревали ими штукатурку).

Под щелевыми бункерами на отметке -8 работающие настолько пропитывались запахом керосина, что даже в передней части автобусе «Икарус» с «гармошкой» (т.е. двойном) чувствовался запах керосина от выкупанного, переодетого в чистое нашего шихтовщика, стоящего во второй половине автобуса.

Да и в бытовках запах чувствовался очень сильно, пропитывал чистую одежду, пока ее хозяева работали в спецовках.

Несколько лет никак не могли «пробить» обогрев щелевых бункеров - как всегда не было денег. И вот главным инженером завода стал Величко Б.Ф.

В один морозный субботний или воскресный день, он по пути с вагоноопрокидывателя, где «воевали» с бутами мерзлой руды (оказывается, не только в цехе № 9 шихтовый двор был в южном исполнении - это позже появятся еще два тепляка для размораживания), заехал в цех № 9. Опустился на -8, лично увидел всю «прелесть» обогрева «пушками» с его запахами и воздухом.

Не знаю деталей, но на следующую зиму на щелевых бункерах уже были трубы парового отопления.

Строили завод с весны 1962 года и лишь в 1965 году к октябрьским праздникам хотели пустить первую очередь цеха № 9 (особенно на этом настаивал академик Патон). Не сумели. Наметили к Новому году. Опять не вышло. А тут в конце марта - очередной (XXIII) съезд КПСС. «Вверху» не только «наметили», но и пригрозили - еще срыв и «полетят» все секретари от трестовских, городских до областных и республиканских завотделами строительства ЦК КПУ. Заодно пообещали поснимать и руководство трестов, завода, города, области.

Вот тогда и проснулись. Создали всякие «штабы» и началась штурмовщина: плавильные ванны обжигали дровами, углеродистую массу грели дровами. Это для отчета: «Ванна печи на обжиге!». А можно было запустить на 5 дней позже. Но сделать «по-людски». Тогда уже 3-я печь имела бы нормально обожженную ванну, а не ковырялись бы мы втроем в мгновенно затекающей, нескоксовавшейся массой летке. И лишь наклонив печь на 15^о, продержав ее в таком положении под нагрузкой больше часа, вернув назад, мы все же смогли открыть летку.

Когда директору завода, Сухорукову А.И., строители вручали на митинге ключ от завода, то пробу флюса 1-й плавки 3-й печи, которая символизировала пуск первой очереди цеха, относила следующая смена. Мы так навкалывались, что даже на тот митинг и не пошли. С 6 марта мы кувалдами дробили то, что плавила печь № 1. Всего за март месяц у меня было 4 смены на печи. За остальные смены, за «кувалдомахание» мне оплатили по тарифу,  премии начислили только за 4 смены.

Затем нас, «кувалдомахальщиков» стало меньше, так как запустили печь № 2 , и ее штатные плавильщики (ранее бывшие с нами) стали плавить флюсы. Хорошо, что они работали на мокрой грануляции, нам не надо было их продукцию дробить.

Телеграмма о пуске первой очереди цеха, а вместе с ней и о вступлении в строй действующих и Никопольского завода ферросплавов ушла своевременно и делегаты XXIII съезда КПСС дружно аплодировали этому трудовому свершению строителей и металлургов  Никополя!!!

…И вот получаем «корешки» за март. Глянул я в него и только ахнул. Пошел в контору к нормировщику. Она мне разъяснила, что с начала месяца и аж по 26 (27) число мне оплатили по тарифу, а за те дни, когда печь работала, мне начислили премии 5 рублей. А то, что мы с 6-го числа махали кувалдами, некому было распоряжением по цеху написать и заплатить по тарифу с премией, как оплатили обжигальщикам. Премию за март получили все службы.

Так что мы, все плавильщики всех смен печи № 3, оказались «чужими на этом празднике жизни». Обратился к начальнику цеха Карманову Э. Но он, проработавший в бюро рационализации или техинформации (т.е. человеку, далекому от производства, поручили пускать цех) был в оплате труда настолько (как говорил Чапаев В.И.) «некопенгаген», что я будучи с ночной смены, решил не терять времени, а присоединить свою «кармановскую премию» (так она и проходила в наших разговорах) к складчине хлопцев со второй печи и мы «водили козу» до самого вечера.

В бане в ящике лежала у меня плитка, сделанная с первой плавки печи № 1, которую мне пришлось за тариф долбить - я ее выбросил в мусор, потом у кого-то видел бумажку типа «Участник первой плавки», но она мне была тоже «по барабану».

Получали ли что-то за пуск завода инженерно-технические работники цеха - я не интересовался, а может, забыл, но «кармановскую премию» помню уже 45 лет.

P.S. Карманова Э. из цеха вскоре убрали. Пришел из Запорожья Фролов В.Ф. знакомый с производством, живший в кабинете на диване, но он, как в свое время и старший мастер Совко И.И., пришелся не ко двору, и потому «ушел» в Запорожье, где стал доцентом в институте.

Перевод в электронный вид: Бутенко О.П.

---

На нашем сайте Вы можете узнать больше про историю Никопольщины:

• История Никопольщины