(Глава 4 из "Очерки о трудовых буднях НЗФ
или
Воспоминания старого ферросплавщика")

 

О том, как запустили первую очередь флюсоплавильного (3 печи), и что представлял собой в это время цех, уже описывалось.

Коллектив цеха увеличивался. На второй очереди цеха, отгороженной от действующего, работали строители и монтажники. И  этим людям надо было где-то обедать.

Строители, у которых были автобусы, ездили в свою столовую, а также в открывшуюся центральную заводскую. Возможно, часть цеховиков тоже там обедала. Но технологам приходилось простаивать в очереди в ту комнатушку, что описана в официальной истории завода к его 40-летию.

После пуска центральной столовой эту комнатушку превратили в «раздаточную». В нее стали привозить пару молочных бидонов с борщом и вермишелью. Днем борщ еще напоминал борщ, а с 15:30 часов, в обеденный перерыв смены, - это была похлебка, ну, а  в обед ночной смены - помои, которые и свиньи бы не ели.

 

Но ребятам, которые жили в заводском общежитии, где тоже был только буфет, приходилось довольствоваться этими помоями.

Начальнику цеха ФПЦ, директору завода, парторгу, не освобожденным от основной работы профсоюзным лидерам, было не до питания людей, а тем более в ночной смене.

В цехе имелся коллектив из первого выпуска заочников ДМетИ (об этом пишется в первых главах). Большинство из них раньше работали на ЮТЗ, где во всех основных цехах столовые работали круглосуточно. Пища в них была приготовлена нормально, да и по цене она была примерно на 15-20% дешевле чем у нас (на ЮТЗ был свой отдел рабочего снабжения).

Повыступав на собраниях, и получив ответ, что по проекту в цехе столовой не положено, а будет лишь «раздаточная», мы собрались и написали письмо в «Рабочую газету». Письмо подписало достаточное количество людей, чтобы на завод прислали корреспондента. Тот приехал, пришел в приемную директора, его там продержали часа полтора-два, потом рассказали, что все хорошо, дали сопровождающего в цех.

Было обеденное время, он встал в очередь, выстоял ее, похлебал что-то, по его словам, похожее на смывки после мытья посуды. После чего ему показали цех и условия труда в нем. Рабочие пригласили его прийти в ночную смену, и он уехал в гостиницу в город.

Корреспондент приехал в ночную, встретился с начальником смены и мастером (чьи подписи также были под письмом), поговорил с рабочими на складе и шихтовом дворе. К 2:30 ночи вместе с плавильщиком печи № 3 он пошел в «раздаточную», где и убедился, что хотя голода в СССР и нет, но во флюсоплавильном - он в наличии.

Дело в том, что руководство завода не знало, что корреспондент такой дотошный и никуда не уехал, а потому никаких «ценных указаний» по питанию в ночную смену не отдавало, т.е. была настоящая картина.

Передремав у начальника смены до утра, корреспондент уехал. Вскоре в «Рабочей газете» появилась большая статья, где все, даже будучи сильно смягченным, все же было правдивым.

Было в цехе какое-то собрание, начальство «свыше» (т.е. с заводоуправы) обвинило тех, кто писал письмо в «выносе мусора из избы», «отсутствии чувства любви к родному заводу», но все же сказали, что кухонным оборудованием обеспечат, а все остальное - пусть цех делает сам. Горком партии также взял под контроль этот вопрос, они знали о Новочеркасске, где незадолго до этого были расстреляны забастовавшие рабочие двух заводов, на которых одновременно с подорожанием продуктов по всей стране совпало и повышение норм выработки на продукцию.

И начали во флюсовом строить столовую своими силами вопреки проектам и желанию руководства завода. Руководители цеха стали писать по сменам задания по строительству столовой, и каждую смену один член печной бригады работал в столовой, а зарплату получал от выработки на печи. На оставшихся плавильщиков нагрузка увеличилась на 1/3.

Тот пол с мраморной крошкой, что и сейчас в столовой, нам пришлось полировать обломками шлифкругов вручную, так как никто не побеспокоился, чтобы выпросить у строителей шлифмашинку.

Столовую сделали. Один из тогдашних бригадиров печи (он же любитель-художник) нарисовал на стене прекрасную картину…

Но перенесемся с вами, дорогие читатели, лет эдак через 7-10 после описанных событий, когда эта история имела продолжение. За это время столовую уже сделали современной: вместо крашеных панелей появилась плитка, возле умывальников - зеркала. Мы смеялись и говорили, что смотримся в них, чтобы не забыть снять с лица респиратор и не начать обедать в них… А ведь и такие случаи были.

Бывало, что шихтовщик, выгружавший флюорит из вагона, забывал снять респиратор даже когда прикуривал. А, однажды один из курильщиков, не докурив одну «Беломорину» - всовывал в рот другую. Работал он в цехе до 60-ти лет, курить бросать даже попытки не делал. Ему сейчас уже около 80. Шутят, что если бы он не курил, ему бы было уже около 90 лет. Я не защищаю курильщиков, да и сам уже бросил. Но это все отношения к рассказу не имеет…

А вот то, о чем сейчас напишу - имеет. Время шло, и на заводе уже был третий директор, в цехе - четвертый начальник цеха, я уже стал начальником смены. Первый директор уже был на пенсии, но работал в техникуме (в то время максимальная пенсия была 132 рубля, а персональная, в основном, начиная от секретарей горкома, была в пределах 150-200 рублей).

Так вот. Привел бывший директор группу учащихся металлургического техникума на ознакомительную практику во флюсоплавильный. Вообще тогда многих приводили, особенно на печь № 3 во время выпуска - полюбоваться рассекаемым воздухом веером струи расплава. Я проходил мимо и слышал, как он расхваливал нашу столовую. Так хотелось рассказать детям, что и как тут делалось, кто был «за» и «кто» против. Но, вспомнив, что «поражение - всегда сирота, а у победы много отцов», я прошел к нормировщику по делам смены.

Работники ЦЭМа, построенного рядом, работники аглоцеха (особенно с 15:30 и в ночную смену), железнодорожники - все эти 45 лет едят в столовой флюсоплавильного цеха. Даже со шлокопереработки рабочих годами потом привозили в нашу столовую.

 

 

 

Если бы тогда 25 человек не добились своего? Было бы лучше без столовой? Сейчас многие на работе не едят, столовая наша, говорят, работает в одну смену.

Обращаюсь к «сегодняшним»: ребята, не экономьте на еде, нельзя годами вечером, ночью работать и не есть, не издевайтесь над организмом. Эта «экономия» вам «вылезет боком» на лекарствах, а если вы в это время будете на пенсии, то глотая лекарства, вы вынуждены будете из-за их дороговизны тратить меньше на еду и одежду, не говоря о досуге. Все. Круг замыкается.

Не могу об этом молчать, так как вы - наша смена и продолжатели наших дел.

Почему утром владелец «Мерса» ежедневно бегает по дамбе? Потому что надо совмещать плоды прогресса и оставаться при этом умственно и физически развитым человеком, а для этого надо следить за своим организмом.

Так что, желаю вам недорогого, полноценного питания, как дома, так и на производстве. Пусть цеховая столовая, которую мы вам оставили, работает во все смены и пусть в ней постоянно будет даже небольшая очередь.

А теперь расскажу несколько случаев, связанных с цеховой столовой.

Работала на кассе в столовой женщина возрастом чуть больше 40-45 лет, как ее звали - забыл, в памяти осталось лишь ее прозвище «Будь ласка!». При подсчете пользовалась она счетами, и вслух перечисляла содержимое разноса, щелкая косточками. Довольно быстро подсчитывала стоимость обеда, и в конце почти всегда говорила «Будь ласка!».

Почти у каждого был свой выработанный стандарт обеда. И вот кто-то с хорошей памятью засек, что точно такой же набор ему вчера, позавчера стоил на 15, а то и 20 копеек дешевле. А ведь 15 копеек - это бутылка молока без талона или пачка «Примы», да еще и со спичками!

Удивились, обсудили и вот заметив, в чьей смене из столовских это происходит, стоя перед раздачей с меню, стали выбирать свой обед и подсчитывать его стоимость. Стали даже следить за счетами - откладывает вроде бы все правильно, но почему объявляемая сумма все равно выше расчетной, долго понять не могли.

Но вот однажды какая-то женщина в смене с 15:30, после еды надумала купить домой бутылку кефира, и находясь сбоку, она увидела, что кассир, произнося свое «Будь ласка!», накидывает 20 копеек. На другой день она со смехом это рассказала перед оперативкой. В ночной, когда народа в столовой меньше, и когда на кассе работала «Будь ласка!» это проверили - да, действительно, правда.

 

Потом заметили, что каменщиков она не обсчитывает (они часто помогали заносить привезенные продукты), с пропыленных шихтарей, электриков, слесарей берет по 15 копеек, а с вечно спешащих плавильщиков, обжигальщиков - по 20 копеек.

Скандала не поднимали, просто подойдя к кассе с подносом еды говорили: «Мені «Будь ласка!» не треба!» - и обмана не было. Проработала она года три, но потом куда-то исчезла, возможно, перевелась в другую столовую.

Сам был свидетелем. Было это в ночной смене, я нечаянно поломал остававшиеся в пачке сигареты. Столовая еще работала. Я шел на шихтовый двор цеха мимо столовой. Решил взять пачку, заодно выпить стакан компота. На выдаче стоял всего один человек, я стал за ним, даже не беря подноса. Стоявший впереди меня посмотрел на оставшиеся на подносе кусочки хлеба (а там уже были сплошные корки), попросил положить на поднос свежего хлеба. Тут подошел еще кто-то и стал сзади меня, сказав, что уже обедал, а сейчас просто выпьет молока.

Посмотрев на нас двоих, и узнав, что нам ничего (в том числе и хлеба) не надо, повариха развернула поднос на 180^о, т.е. те же корки повернула другой стороной, что-то буркнула и ушла в посудомойку. Стоявший сзади в ответ на слова впереди стоящего сказал ему: «Да кто ты такой, чтобы из-за тебя новую буханку в конце смены резать, она ведь тоже с корочки начинается. Если бы ты ей был муж, да муж хороший, то она, возможно, и дала бы тебе свежего хлеба». Дальше первый что-то сказал о том, что иногда у женщин бывает легче кое-что другое выпросить, чем кусочек хлеба. Не знаю, что и когда тот просил, но кончилось это тем, что через пару месяцев они поженились.

Случилось это во время эпидемии гриппа. В столовой заболел весь персонал, кроме одного повара - мужчины. В помощь выделили кого-то из упаковщиц. Дело шло к концу месяца, а нужного флюса для плана по цеху еще не было, и с обеда его надо было уже паковать. Оставалось только закрыть план по номенклатуре - и порядок, план с есть.

И тут вызвался доброволец в посудомойку - плавильщик, лишь недавно пришедший из рядов Советской армии. «Да мне частенько «за подвиги» в армии приходилось попадать в наряд на кухню. Да я за наряд мыл трижды посуду на полторы тысячи человек, а то тут после ста человек, да не помою!?»

И вот стоит наш «посудомойщик» с сигаретой в зубах и действительно все успевает. Повар придет на раздачу, раздаст еду тем, кто есть и садится за кассу, потом опять. И так медленно, но дело идет. А тут приходят в столовую две дозировщицы, увидели, какое положение и говорят, что могут помочь - им осталось подать шихту на смену.

Убрать участок можно за 30 минут, а можно и за 3 часа не справиться - раз на раз не приходится. В то время шнек стоял только на бункере с глиноземом, из остальных частенько шихту при подкачке выбивало.

Но в эту смену у дозировщиц смена была нормальная. И вот пообедав, девчата зашли в посудомойку на смену к «бывалому» солдату, а тот говорит, что сейчас лишь сполоснет два стакана и уступит им «это счастье» - мыть посуду. Утратив внимание, он не увидел, щербины в верхней части стакана, опустил пальцы в стакан, провел ими внутри стакана и очень прилично разрезал перепонку кожи между пальцами. Помощь ему оказали своими силами.

Девчата до конца обеда все сделали как надо, повар был всем благодарен. Обедавшие из других цехов только удивились тому, кто работал на посудомойке, но жалоб на плохо помытую посуду не было. Следующие 48 часов у нас был выходной, и после этого на руке у нашего «бывалого» остались только следы йода, порез затянулся. Он объяснял это тем, что рану ему зализала комнатная собачка. После этого я также несколько раз так «лечил» царапины и порезы. Действительно, это и мне помогает. Кто не верит - проверьте.

 

Дело было в начале лета. Старая картошка уже заканчивалась, новой еще не было. С мясом была «напряженка», а  «столовские» прозевали ночью, что морозильный шкаф, где еще было несколько ребер, не морозит и они стали «с душком».

Я был на вспомогательных печах, так как на печи № 4 небольшим «пятаком» впереди покраснела ванна. Именно такое покраснение ванны через неравномерную выработку футеровки, опасно прогаром.

Запасных ванн не было: в предыдущей смене одну поставили на печь, а одну, окончив обжиг, где-то со средины смены отключили на остывание. Ее температура была около 450^о С.

В то время еще не было сокращения, и работали каменщики и обжигальщица. Они  четко следили за графиком обжига ванн. С их сокращением «выиграли» 120-130 руб. в месяц, но «потеряли» как на стойкости ванн, так и на возможности в случае болезни упаковщицы хоть как-то помочь упаковке (наклейка этикеток, штамповка).

Зимой же можно было, поручив  работу обжигальщицы каменщику на 2-3 часа, поручить ей сушку руды и песка на шихтовом дворе, пока «шихтари» работали на выгрузке флюорита или магнезита из крытых вагонов. Время простоя под выгрузкой так «подрезали», что в эти нормы простоя из-за малейшей поломки оборудования или плохого пола в вагоне не укладывались. Но рабочую точку сократили, чтобы кто-то, где-то поставил в отчете «галочку» о выполнении.

Итак, стоим мы и решаем с каменщиком и обжигальщицей вопрос о…, и тут подходит повар и рассказывает то, что я рассказал о мясе выше. Он просит машину, съездить в с. Менжинское в магазин, чтобы купить там какой-нибудь колбасы, чтобы ее поджарить.

В своих рассказах я почти нигде не упоминаю имен, но здесь не могу не сказать. Мария Савельевна (обжигальщица, уже тогда пожилая женщина) стала добрым духом смены. Как она по-матерински относилась к нам, тогда еще молодым, но уже имеющим какие-то недомогания! Ее муж работал в смене, сын работал в дневной смене. Возможно, я когда-нибудь и напишу об этой семье, но даже если я не смогу или не успею это сделать, я всегда буду благодарить Бога, что мне в жизни пришлось работать с такими людьми.

И вот Мария Савельевна говорит повару: «Принеси мне нож и картошку. Я здесь, возле печей начищу столько, что всем работающим хватит на вареники». Это было сделано, работа пошла. Пока старший повар ездил - картошку начистили, тесто замесили, так разошлись, что и на блинчики хватило. Начался обед. Кто-то первый поел вареники с поджаркой из лука (и по очень, очень низкой цене) и объявил об этом по селектору. Брали по три, по пять порций.

Таких довольных «столовской» пищей людей, я еще не видел. Но ведь до утра понедельника надо кормить еще две смены. Я звоню диспетчеру завода, тот находит кого надо, те приезжают, дают мясо и т.д. Вот так и вышло, что в двух сменах было полно гуляша, бефстроганов, поджарки - но таких вареников им поесть не пришлось.

Диспетчер завода, которому я рассказал про вареники, приехал к нам на обед. И он, и водитель автобуса тоже воздали вареникам должное.

Вы, возможно, думаете: «К чему это все?». Цель одна - чтобы те, кого это касается, поняли навсегда, что заводская столовая - это такой же производственный участок, причем не менее важный, чем остальные. А женщинам-хозяюшкам напомню поговорку: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».

Ведь (по Зощенко) и «соловей поет оттого, что жрать хочет». Когда возражают, что он (соловей) размножаться хочет, то герой Зощенко уточняет: «Не поешь, то и размножаться не захочешь». Так-то и никак иначе.