On-line

We have 297 guests online
Besucherzahler singles
счетчик посещений


Designed by:
SiteGround web hosting Joomla Templates
Галичин Н.Е. Мистические травы Приднепровья PDF Print E-mail
Нікополь літературний - Галичин Микола Єгорович
Wednesday, 24 January 2018 11:39

Галичин М.Є.
Художник, письменник,
член Національної спілки художників України
м. Нікополь, Україна

 

 Мистические травы Приднепровья

 

 

Мои родители

Я рожден не только матерью,
Но и бором сосновым, и полем полынным,
Вскормлен самобранкой-скатертью,
Воспитан сказками-былинами.
В судьбе принимали участие
Русалки и нежные феи лесные,
Я со страстями-напастями
Знакомили лишие и домовые.
Ветры колыбель мою качали,
Эолову арфу давали послушать,
Луна охраняла ночами,
Музыка сфер услаждала душу.
Поэтому я трепетно люблю природу,
С самого рожденья ее понимаю
И даже ненастную погоду
С наслажденьем принимаю.

От автора

Родился я в глухой деревушке, где в каждой избе жили домовые, а на каждой улице ведьма или колдунья. В сосновом лесу, который начинался в наших огородах, не таясь, встречались лешие. В реке, с глубокими омутами и топкими болотами, жили русалки и кикиморы. И вся эта нечисть как-то дружелюбно уживалась с сельчанами, за редким исключением. Крестьяне относились к ним со страхом и уважением.

Я рос в окружении этой сказочной обстановки среди дикой природы и ощущал себя ее частью, потом всю жизнь стремился в места нехоженые.

В раннем детстве со страхом слушал сказки бабки Матрены - доброй колдуньи, как ее звали в деревне.

В юности близко общался со старообрядкой матушкой Степанидой, тайно хранившей в кованом сундуке древние церковные книги в кожаных переплетах с медными застежками.

Уже в зрелом возрасте я слушал в горах Киргизии мистические рассказы то ли охотника, то ли шамана. В Украине посчастливилось долгое время общаться с травником-знахарем дедом Еремеем.

Поэтому, при общении с природой у меня сложилось какое-то языческое восприятие окружающего мира.

Сейчас, когда из-за проблем с ногами я не выхожу из дома, мне все чаще вспоминаются мои путешествия, тесные общения с природой, взаимопонимания с ее одушевленной сутью.

Постоянно вспоминаю деда Еремея, его необычные рассказы - сказы, как он их называл. Мне кажется, что он запросто вылечил бы мои ноги. Тогда, в семидесятые годы прошлого столетия, все его разговоры переходили к мистическим свойствам лечебных трав Приднепровья. Особые колдовские способности он приписывал двенадцати растениям, но чудодейственную лечебную силу имели сорок заветных трав и кореньев. Дед убеждал, что травы способны вылечить любые хвори.

Уже тогда мне хотелось отобразить в живописи эти необычные растения, но повседневные заботы и суета не позволили этим заняться.

И вот, спустя тридцать лет, я попытался изобразить их в графике. Сразу оговорюсь, что получилось не совсем то, о чем мечталось.

Вспоминая беседы с Еремеем, я убеждаюсь, что это был необычайно образованный человек, способный обстоятельно ответить на любой вопрос. Он страстно любил плавни, знал в них каждое дерево, каждую травинку.

Он часто повторял: «Человек, оторванный от природы, словно ребенок - от материнской груди».

Мне думается, это был последний характерник Великого Луга, хранивший остатки тайных знаний наших предков, которые не отделяли себя от природы, превосходили нас остротой наблюдений и глубоко понимали ее влияние на человека.

Мы же стараемся природу подчинить себе, нанося непоправимый вред не только природе, но и человечеству.

Цель этой книги - напомнить современникам об умении праотцов наших жить в гармонии с окружающим миром.

Многое из опыта древних надо сохранить не только как достояние древности, но и как повод к практическим действиям по оздоровлению вселенной.

Еще Н.В. Гоголь, знаток преданий и поверий, говорил: «Мне казалось всегда, что прежде чем вводить что-либо новое, нужно не как-нибудь, а в корне узнать старое»

 

Дед Еремей встречи знакомство общение

В 1976 году я ехал вечерней электричкой из Запорожья в Никополь. В тускло освещенном вагоне висели осенние сумерки. Пассажиры устало дремали на своих сидениях. Недалеко от тамбура трое мужчин интеллигентного вида бесшумно играли в «дурака» потрепанными картами. Дальше слышались неразборчивые голоса двух старушек.

В вагон ввалился пожилой мужчина в брезентовом дождевике с капюшоном. Стояло теплое бабье лето, поэтому все обратили внимание на его одежду. К тому же он был увешен охапками каких-то засушенных трав, обрамлявших его лицо. Всклокоченная рыжевато-седая борода и пышные усы гармонировали с травами, и он смотрелся удивительно живописно. Добродушный, почти веселый взгляд завораживал. Я сразу же представил его живописный портрет, и мне очень захотелось написать его.

С ним заговорили любопытные старушки, и он придвинулся к ним. О чем они разговаривали -не разобрать, но беседовали заинтересованно.
Меня сверлила мысль: как бы с ним познакомиться для портрета, уж очень он колоритная фигура. Но заговорить с ним я постеснялся, а на остановке Марганец он вышел. Несколько лет в семидесятые-восьмидесятые годы у меня была возможность писать этюды в Марганецких плавнях. Там находился цех наших художественных мастерских, который размещался в бывшем здании ДОСААФ, прямо в плавнях, у поселка Очеретьевка с одноименной красавицей-рекой.

Я дружил с марганецкими художниками Иваном Голодяевым и Николаем Виньковым, и часто писал с ними этюды. Там я, как в детстве, наслаждался природой.

Однажды мы с Иваном спешили в его мастерскую от последней остановки автобуса, по тропинке через вспаханное поле. Навстречу шел мужчина в холщевой длинной рубахе. Я сразу узнал пассажира из электрички. Оказалось, они с Иваном знакомы. Остановились, поздоровались, о чем-то заговорили. Я напросился на знакомство. Мужчина, приветливо улыбаясь, протянул руку: «Еремей, всегда к вашим услугам!»

Я, волнуясь, стал уговаривать его позировать мне для портрета. Он внимательно посмотрел на меня и пообещал как-нибудь заглянуть к Ивану в мастерскую.

Но прошло немало времени, прежде чем мы созрели для общения, хотя несколько раз случайно пересекались. Иван рассказывал, что с детства помнит Еремея. Взрослые знали его не то знахарем, не то колдуном. Во время войны будто бы все обращались к нему за помощью. В округе мужиков не было, а Еремея немцы почему-то не трогали. Вот и ходил он по хуторам, помогая бабам по хозяйству. Лечил людей травами и заговорами, ну и приносил людям фронтовые новости.

Потом надолго исчез куда-то. Появился в шестидесятые годы, какой-то потрепанный, хмурый, постаревший. В плавнях заготавливал лекарственные травы и сдавал в аптеки Запорожья. Вроде бы этим занимается до сих пор. Тех, кто его раньше знал, уже нет, да и время какое-то необщительное. Вот и бродит он неприкаянный, среди равнодушных, незнакомых людей. Часто куда-то пропадает, где живет неизвестно. С Иваном встречаются очень редко, да и разговаривать, вроде, не о чем.

Очеретьевка с таинственными омутами, загадочными заводями и веселыми плесами, казалась мне рекой сказаний и поверий. На каждом шагу встречались причудливые пейзажи из русских сказок, с корявыми пнями и старыми деревьями. Многие столетние вербы доживали свой век покалеченные стихией и временем.

Я шел с этюдником к старой, очень старой, наверное самой старой вербе днепровских плавней. Мной задумана картина «Умирающие плавни». Она росла над самой кручей подмытого берега и ее обнаженные корни, выгоревшие на солнце до белизны костей, плескались в Очеретьевке. Ее толстый ствол коры непомерной толщины изрыт был глубокими трещинами-морщинами, в которых почти всегда рылся пестрый дятел, таская личинок изогнутым клювом.

Первое время он недовольно ворчал на меня и неохотно улетал. Но, в дальнейшем привык к моему присутствию и не очень обращал на меня внимание, бегая по стволу, иногда спускаясь чуть ли не к ногам моим. Набрав полный рот личинок, он ненадолго улетал в рощу белых тополей, где у него очевидно были птенцы.

Далеко, в прозрачном лесу, заметил Еремея медленно бредущего к своей вербе. Он часто приходил к старому дереву «послушать осень, она о многом поведать может» говорил он. Я, еще мало знаком был с Еремеем и просто подойти к нему не решился.

Он долго стоял, сосредоточенный, положив ладони на корявый ствол вербы. Я не мешал, остановившись неподалеку. На пригорке, в сухой поникшей траве, как-то неестественно распласталась толстущая гадюка. Я подобрал сухую ветку и дотронулся до нее, она никак не реагировала. Все змеи уже попрятались, эта не успела. Еремей подошел, взял из рук моих ветку, подцепил змею и отнес недалеко в кусты шипов-ника. Потом подошел к вербе, похлопал ладонью по шершавой ее коре, подобрал свою корзинку и кивнув мне ушел в лес. Я подошел к дереву, увидел свежую осыпь берега. Новые корни свисали до самой воды. Ря-дом дикая травка - Петров Батог, чудом сохранившаяся до осени. А травка редкая, заветная. Цветы ее яркосиние силу нечистую в дом не пускают, хату оберегают, говорил Еремей.

Ветер лениво срывает последние листья старого дерева. Они бесшумно шлепают на воду и как лодочки уплывают друг за другом. На одной из них примостилась сонная бабочка-репейница. Она напомнила, что лето кончилось.

Обнаженные корни лениво плескавшиеся в воде, шорох стеблей очерета, и сумрачный день уходящей осени навевали печаль и невеселые мысли. Мне казалось, что монотонно шуршащие камыши нашептывают умирающей вербе о ее молодости, о далеком минувшем Великого Луга.

Послышались какие-то всхлипывающие звуки плескавшихся корней и скрипучие стоны веток, все это походило на тихие рыдания. Душу мою заполнила гнетущая тоска, и печаль. Я заскочил в мастерскую, попрощался с ребятами и поспешил в Никополь.

Я не очень любил писать плавни в летние месяцы, пышная зелень однообразна по цвету, не за что зацепиться. Но, зато меня манили таинственные ночи, особенно в полнолуния. Я ночами с крыльца изучал колорит деревьев, их связь с небом и землей, и тут же в мастерской широкой кистью нашлепывал небольшие картонки различных состояний ночи. Иногда получались интересные этюды, которые я потом использовал в ночных пейзажах.

Днем ребята много работали, выполняя производственные задания, а я, чтобы им не мешать часто уходил на целый день в плавни то с этюдником, то с альбомом, то со спинингом.

В такие дни, я колесил по извилистой реке уходя чуть ли не до Красногригорьевки.
Однажды, где-то далеко за пионерлагерем, рисовал поваленное дерево с вывороченными корнями. Увлекся и незаметил, что за мной давно наблюдает Еремей.

Когда я сунул альбом в сумку, он неожиданно оказался рядом. Добродушный, довольный, улыбающийся. «Это дерево - память о буре пронесшейся здесь несколько лет назад. Она бушевала мгновение, а бед натворила немало. Даже раскопала марганец и окрасила плавни в красный цвет».

Он, что-то рассказывал о силах природы, о древних преданиях, о аномальных местах При-днепровья.

А мысли мои были заняты думами, как уговорить его мне позировать.

Вдруг, он улыбаясь произносит: «Хочешь я приду сегодня писать портрет?»

Это было так неожиданно, что я расстерялся.

- Приду, приду, вечером - и быстро зашагал в сторону бузиновых зарослей.

Еремей пришел поздно. Долго ходил по мастерской, рассматривал этюды и декоративные чеканки изготовленные ребятами. Интересовался техникой обработки металла, инструментами. Ни минуты не сидел на месте, я даже не пытался его рисовать.

Он торопливо ушел, пообещав прийти позировать в воскресенье.

Предвечерняя тишина бабьего лета. Иван Голодяев, Василий Каркоц и я, неспеша, возвращаемся с этюдов. У моста через Очеретьевку поджидает Еремей, увидевший нас издалека. При-ветливо улыбается. Одет в длинную льняную рубаху, опоясан плетеным пояском с кисточками. В пышной взлохмаченной бороде запуталась сухая былинка. У ног корзинка с корешками и травами. Сверху яркая гроздь рябины. Я который раз удивляюсь его колоритной фигуре. В моем подсознании он уже давно хлестко написан маслом на холсте и - в раме. Но уговорить его позировать пока не удается, хотя он и не отказывается.

Здороваемся. Перекидываемся пустыми шутками-прибаутками, приглашаем в мастерскую на чай. Еремей с удовольствием соглашается.
Я поставил чайник на плитку и стал застилать газетами рабочий, не очень чистый, стол. Иван извинился и убежал, даже не почистив палитру: какие-то неотложные дела.

Василий собирается ловить раков: утром едет в Никополь и хочет привезти их домой. Хва-тает ведро, раколовки и убегает на речку.

Мы с Еремеем остаемся вдвоем. Когда чайник стал закипать, Еремей положил в него не-сколько разных трав, бросил какой-то корешок и выключил чайник. По комнате поплыл удивительно приятный, ни с чем несравнимый аромат. Комната наполнилась каким-то душевным спокойствием и доброжелательностью.

Мы пили этот чудесный чай из алюминиевых кружек, с халвой и печеньем, и о чем-то мирно беседовали. Еремей ходил по мастерской, пил чай и очень внимательно, я бы сказал, со знанием дела, разглядывал наши этюды, сушившиеся на стенах, и о чем-то сосредоточенно думал. Мне показалось, что он в этот вечер проникся, наконец, ко мне доверием.

Вдруг вспомнил, что надо готовить собранные травы, и заторопился домой.

Прощаясь, твердо пообещал, что как только выпадет случай, обязательно портрет напишем. Но случай этот появился только через полгода. Вернулся Василий с полным ведром раков. Долго возился с ними, оборачивая лопухами и упаковывая в мешок. Утром уехал первым автобусом.

Отшумели майские праздники. Тихое рассветное утро. Солнце, еще с малиновым оттенком, низко висит над землей. Первый рейс новенького Икаруса, бегущего в Марганец. За окном мелькают поля и лесополосы цветущих деревьев и кустарников.

Я еду в Марганецкие плавни писать этюды, собирать материал для картин. В худфонд поступил заказ на серию картин «Времена года» для Марганецкой школы № 10. Я с огромным желанием приступил к работе и часто выезжаю в плавни на несколько дней. Живу прямо в плавнях. Художник Ваня Голодяев, каждый приезд, водит меня все по новым своим заветным местам. Я увлечен плавнями, казацкой тематикой и, можно сказать, этим живу. Бываю там при первой возможности. Выходя из автобуса на конечной остановке, встретил Еремея.

Он куда-то торопился. На ходу поинтересовался, что у меня с ногой, заметив, что я сильно хромаю. Я пожаловался на шпору, мучившую меня вторую неделю. «Я вечером забегу», - крикнул Еремей и заскочил в отходящий автобус.

Вечером, после шести, появился Еремей. Виньков и Голодяев уже собирались уходить. Еремей как-то весело, шутливо попросил задержаться и, по причине какого-то своего радостного события, достал свою знаменитую «Еремеевку» - волшебный бальзам на лечебных травах. Под шутливые разговоры выпили по граненой стопке «эликсира жизни» и закусили сушеными грушами. Ребята ушли, оставив нас лечить ногу.

- Ну, показывай, что у тебя с ногой, - весело приказал Еремей. При невыносимой боли мял, тискал, крутил стопу, что-то выясняя.

Над кипящим чайником распарил принесенные цветы каштана, тряпицу с ними обернул вокруг ступни и велел натянуть носок. - Утром о боли и не вспомнишь, - авторитетно заявил Еремей и стал готовить свой волшебный чай, не переставая весело о чем-то разговаривать.

Мы долго чаевничали, допили его «Еремеевку», доели халву. Он постоянно шутил, потом вдруг посерьезнел и начал рассказывать о связи трав с планетами. Что космос имеет огромное влияние на все живое на Земле, что каждая планета имеет свои хвори и свои травы, излечивающие их. Что Солнце и Луна покровительствуют почти всем травам и помогают им в лечении. А Марс содействует растениям, останавливающим кровь, излечивающим раны. Венера лечит свои болезни и повышает потенцию. Меркурий помогает лечить раны, лишаи, заболевания кожи. Сатурн - планета загадочная, с ядовитыми растениями, которые применяются наружно при нарывах, фурункулах, экземах. Юпитер лечит кровь, печень, нервы, чистит организм.

Но четко разграничить свойства всех растений невозможно. Их особенности взаимосвязаны, заменяют и дополняют одни других. Но волшебные качества растений давно утрачены и лечебные способности померкли. Из-за экологической обстановки на земле многие травы уже приносят вред, а не пользу.

И все же... И все же, память о древних поверьях наших предков необходима нам и нашим будущим поколениям: для понимания законов природы, для оздоровления земли-матушки, для сохранения на ней жизни от экологической катастрофы.

Еремей вдруг замолчал, о чем-то задумался, твердо сказал: «Мне пора. Постараюсь забегать почаще», - и выскочил из мастерской.

А нога-то и впрямь совершенно перестала болеть! Однажды я писал разрушенный мостик на Очеретьевке. Конец сентября, а осенью и не пахнет. Тепло и зелено. Работа ладилась, этюд получался. Вдалеке Еремей неспеша шел по берегу реки, изредка останавливаясь у кустарников. Я закончил работу и с чувством удовлетворенной усталости направился в том же направлении.

У «еремеевой вербы» опять обрушился берег. Река настойчиво расширяла русло. Еремей подбирал в обвалах стебельки молодой поросли и пересаживал подальше в лес.

Я подошел, поздоровался. Еремей копал костяным ножом лунку для саженца.

- Нако, принеси воды, - кинул мне лидериновое ведерко. Я сбросив этюдник побежал на речку. Вернувшись, разглядел на поляне десятка два саженцев разного возраста.

Если все приживутся, вырастет целая роща, которую уж точно надо назвать Еремеевой.

- Гибнет старое дерево, обвалы хоронят молодую поросль, сколько деревьев не вырастет. Жалко. - начал Еремей полив саженец.

- А ведь верба не просто дерево, да и плавни не просто лес. Это верные спутники людей с самого зарождения жизни на земле.

В языческие времена обширная территория Приднепровья, от истоков могучей реки и до Черного моря, была заросшая непроходимыми лесами.

Это могучие дубравы, сосновые боры, веселые березняки, плакучие ивняки и вербейники, загадочные осинники и тальники. Это заросли лещины, бузины, боярышника, терновника, шиповника и многое другое.

Вся эта таинственная территория была обжита не менее таинственными жрецами, волхвами, магами-кудесниками, всевозможными колдунами, характерниками, знахарями.

Но жизнь простого человека была тесно связана с лесом, который кормил, одевал, обогревал, и излечивал его от всевозможных недугов и хворей.

Постоянно пребывая в лесу, славяне нередко сталкивались с таинственными колдунами-волшебниками. А те, чтобы случайные встречи были реже, заколдовывали свои места обитания. Окружали себя живыми деревьями, которые не пускали посторонних в капища. Сохранилось поверье, что срубить растущее дерево тяжкий грех. А знахари знали, как испросить разрешение земли-матушки на заготовку всех растений и трав. Они же были лекарями, ведунами предсказателями. Это были посредники между материальным и духовным мирами.
Древние легенды свидетельствуют, что в нехоженых местах жили люди-животные, люди-птицы, люди-драконы. Последнее, вроде бы, жили еще в XVI веке у Днепровских порогов. А на острове Хортица было таинственное колдовское сооружение подобное английскому Стоунхенджу и сибирскому Аркаиму. Взаимодействуя, они влияли не только на землю, но и на космос.

Их энергия меняла климат на планете и активно влияла на жизнь кристаллов, растений и животных. С исчезновением девственных лесов, почти полностью исчезли колдуны, кудесники и знахари.

А деревья продолжают жить и помогать людям. Не будь деревьев, еще неизвестно, как бы развивалось человечество. Вот наша верба. В разных местностях ее звали по-разному: ива, ветла, ракита. Раньше, по долинам рек на многие километры тянулись густые заросли вербы белой.

Тридцатиметровой высоты и корявым стволом метровой толщины, она служила в основном для выдалбливания лодок, крупных корыт и колод для водопоев лошадей. А гибкие, длинные ветви использовались для всевозможных плетений бытовых изделий: корзин, коробов, рыболовных снастей, мебели, а так же для надежного ограждения усадеб. Даже прочные крепостные сооружения строили.

Ивовые плетни различных конфигураций соединяли между собой сыромятными ремнями, заполняли смоченной глиной и хорошо утрамбовывали.

Получались очень прочные недоступные стены двух-трехметровой толщины.

Так же использовались ива ломкая - ракита и ива корзиночная.

Все они ранний медонос. Цветут рано в апреле-мае. Толстые сережки распускаются одно-временно с серебристыми листьями. Семена разносятся ветром.

Плакучая ива - любимое дерево славянских женщин. В ней живет какая-то тихая грусть, светлая и печальная, напоминающая нелегкую долю древнерусских женщин. Поэтому так много песен про ивушку поют славянские женщины.

Все ивы используются в народной медицине. Особенно хорошими лечебными свойствами обладает кора. Препараты из нее применяются как отличное жаропонижающее средство при лихорадочных состояниях, при малярии, воспалении слизистых оболочек рта и верхних дыхательных путей. Настои и порошок при поносах и катарах желудочно-кишечного тракта, при подагре, ревматизме и других заболеваниях.

Еремей помолчал задумавшись, потом с новой энергией стал рассказывать про липу, сосну, березу, рябину. Это дерево с незапамятных времен верно служило человеку. Живет липа долго, 310-400 лет, нередко и 600. Встречались экземпляры в возрасте 1200 лет. И все это время липа активно участвовала в жизни человека.

Можно сказать, что именно липовое дерево способствовало развитию человечества. Ритуальные капища язычников были украшены вычурной резьбой из липового ствола, поддерживающего своды. Сотворяли идолов там, где не росли дубы. А славяне древней Руси при помощи липы обустраивали свой быт.

Ее древесина легко обрабатывается, поэтому из нее готовили мебель, посуду, кадки, корыта, ульи. Из лыка делали рогожи, мешки, сумки-кошели, упряжь для коней. Плели лапти, удобную повседневную обувь.

Липа - удивительный медонос. Одна пчелиная семья собирает с дерева в день до 5 кг и больше. А вкусовые качества липового меда считаются самыми лучшими, как и его целебные свойства.

С самых давних времен липу использовали в народной медицине. Настои и напары из соцветий липы оказывают на организм человека потогонное, противовоспалительное и противомикробное действие. Препараты из липы применяются при ангине, воспалении полости рта и зева, бронхите, боли в суставах, язвах и ожогах.

Липовый мед - отличное средство при простудных заболеваниях, а также входит во многие медицинские препараты.

Липовые аллеи в парках и скверах оказывают оздоравливающее действие на организм человека. А в давние времена на Руси липовая аллея непременно вела к барскому дому любой дворянской усадьбы. Когда-то Киевская Русь славилась гигантскими дубравами и сосновыми борами с корабельными соснами. В тех таинственных борах было торжественно как в храме. Стройные стволы, достигающие пятидесятиметровой высоты, точно колонны, поддерживали густой свод темной зелени. Запах смолы струился в солнечных лучах, пронизывающих сумрачное пространство и создавал умиротворенное состояние. Опавшая многолетняя хвоя густым ковром застилала землю и заглушала шаги. Ничто не нарушало торжественной тишины и таинственности. А воздух там был практически стерилен, благодаря летучим фитонцидам, уничтожающим микроорганизмы.

Сосна светолюбива, любит песчаные почвы, живет до трехсотпятидесяти лет. Дает ценный строевой и корабельный лес. Из него строили простые ладьи, выдерживающие жестокие штормы.

В Украине еще росли сосна крымская и сосна кедровая. Сосны дают людям смолу, из которой добывают скипидар, канифоль, вар для осмоления судов, лодок, бочек и т.д. Сосновые опилки используют для перегонки гидролизного спирта.

Сосна применяется успешно и в народной медицине. Сосновую живицу используют для лечения гнойных ран, порезов, фурункулов и ожогов. Скипидар из живицы применяют для растираний и ингаляций.

Хвоя и почки помогают при простуде и кашле, как мочегонное и дезинфицирующее средство. Сосновый деготь используют как ранозаживляющее средство и для лечения дизентерии.

Настои иголок хвои пьют для общего укрепления организма и повышения иммунитета. При контакте сосна снимает психическое напряжение.

Красивое дерево с белоснежной гладкой корой и ромбическими ярко-зелеными листьями с древнейших времен считалось русским деревом. Цветки-сережки распускаются рано вместе с листьями. Опыляются ветром. Плоды-орешки с крылышками созревают в июле и постепенно осыпаются до середины зимы.

Березу можно встретить в разных условиях произрастания, но она не переносит жары. Густые, веселые березняки растут на супесчаных и суглинистых почтах.

У нее плотная, крепкая и легко гнущаяся древесина, имеющая красивый рисунок. Применяется во всех сферах жизни человека. Из нее делали дуги, оси, полозья, лыжи, мебель, бочки, сундуки, шкатулки.

Из бересты делали короба, туески для грибов и ягод, вазы, солонки и даже ведра для воды. Она не гниет, поэтому ей крыли крыши, мастерили лодки.

Веками освещали на Руси избы березовыми лучинами, которые почти без копоти горели медленно и долго. Из березы получали жирный деготь, которым пропитывали кожаную обувь, смазывали колеса и мазали днища лодок.

Березовый деготь применяли и в народной медицине, как дезинфицирующее, противочесо-точное, противогрибковое и ранозаживляющее средство.

Настои, отвары и напары из березовых листьев и почек применяют при простудных заболеваниях, отите и в смесях с другими травами. Березовая чага излечивает желудочно-кишечные заболевания и угнетает опухоли. Березовый сок улучшает обмен веществ и восстанавливает иммунитет организма.

В березовой роще легко дышится, там поднимается настроение, ощущается прилив бодрости. Береза подпитывает человека положительной энергией. Рябина и калина с древности любимые кустарники славян. Да и свойства этих растений почти одинаковы.

Небольшие деревца неприхотливы, стойко переносят морозы и засуху. Красивы в любое время года. Белые соцветия до 10 сантиметров в диаметре, со своеобразными сильными запахами. Плоды шаровидные до 1 сантиметра в диаметре, у рябины красно-оранжевые, у калины ярко-красные. Оба дерева цветут в мае-июне. Плоды созревают в сентябре-октябре. Питательные семена с удовольствием поедаются разными птицами, распространяя их далеко от дерева. Оба дерева можно встретить во всех лесных массивах и лесных оврагах.

Славяне издавна сажают их на своих подворьях для красоты и как оберег от нечистой силы. Растения считаются неплохим медоносом. У них прочная, упругая древесина, всегда служившая материалом для изготовления музыкальных инструментов и мелких прочных поделок. Из нее делали очень крепкие ручки, рукоятки и черенки для оружия и инвентаря. При раскопках находили иногда рукоятки кинжалов, сохранившихся лучше металла.

Кора и рябины, и калины издавна использовалась при дублении кож, особенно для изго-товления сафьяновых изделий. Из плодов готовили целебное варенье, вино, квас и уксус.

В народной медицине использовались цветы, плоды и кора. Из них готовили слабительное, потогонное, желчегонное, кровоостанавливающее и нормализующее обмен веществ средство.

А так же из плодов и листьев настои, навары и напары применяли при гипертонии, атеросклерозе, подагре, ревматизме и простудных заболеваниях. Еремей стал с удовольствием захаживать к ребятам в мастерскую поболтать.

Интересовался этюдами, спрашивал про меня. А когда я приезжал, он старался наведываться каждый вечер с новыми, захватывающими мое внимание поверьями и легендами.

Я думаю, он нашел во мне заинтересованного слушателя и старался передать мне какие-то свои воспоминания, жизненные эпизоды. Еремей так живо преподносил далекие предания, что мне казалось, будто он там лично присутствовал.

Я стал готовиться к его посещениям. Покупал бутылку кагора, какую-нибудь закуску, овсяное печенье и его любимую халву. Мы подолгу пили его травяные чаи, он начинал что-нибудь сказывать, как он выражался, а я брал альбом и делал наброски к будущему портрету. Но портрет не получался: я не мог уловить окончательный образ Еремея. Спокойный, добродушный, с замедленными движениями, он вдруг становился совсем другим человеком: порывистым, суетливым, скороговорками объясняющим что-то для него очень важное, но не всегда понятное собеседнику.

Когда же он сказывал свои удивительные истории, они меня настолько завораживали, что я незаметно как-то переставал рисовать и начинал записывать коротко их суть.

Мне казалось, что Еремею нравится, что я кое-что конспектирую, а портретом он интересо-вался мало. Иногда он казался святым или магом, иногда колдуном или шаманом. Как-то он рассказывал, что шесть лет прожил в Сибири, в какой-то Миасской долине, общался с древним шаманом остяков и кое-чему научился. Обещал научить меня заговаривать боль, успокаивать нервы, накапливать силы и пополнять жизненную энергию. Я тогда просил его припомнить что-нибудь о казаках-характерниках и о Великом Луге. Он как-то мягко откладывал разговор на эту тему, но всегда говорил, что обязательно припомнит и расскажет. Сегодня Еремей серьезный, спокойный, сосредоточенный. Рассказывает, что родина праславян - наших предков - Приднепровье. От непроходимых лесов древнего Киева до низовий Днепра и побережья Черного моря. Здесь, еще в седьмом-десятом веках жили потомки бессмертных, которые хранили тайные знания.

Последним посвященным древней Руси был Агапит. Он жил в XI веке при Киево-Печерском монастыре. Народная молва донесла до нас скудные сведения о нем как о чудесном исцелителе зельем магических трав. Агапит оставил ученикам обрывки тайных знаний, но и они растерялись при постоянных войнах и междоусобицах.

Кое-что хранилось еще в глухих сибирских лесах шаманами-остяками, да в непроходимых топях Великого Луга казаками-характерниками. Они поклонялись растениям, верили в их божественную силу. Верили, что Бог во всем: в травах, деревьях, каменьях, воде и воздухе.

Наши предки знали, что растительный мир одушевлен, что ему нужно живое общение, наша живая любовь. Каждое дерево имеет душу, у него своя судьба и своя тайна. Друид, чтобы стать жрецом, двадцать лет жил в одиночестве в глухих лесах. За это время он научался понимать жизнь деревьев, общаться с ними, помогать им и получать помощь от них. Жрецы друидов соотносили каждое дерево с человеком, а волхвы древних славян то же узнавали в растениях характеры людей и подбирали для лечения соответствующие травы. Мудрость древних в законе соответствий человека с минеральным, растительным и животным мирами. Тайные знания жрецов, волхвов и магов вошли в сокровенный смысл мистических обрядов и ритуалов.

До сих пор существует самый древний обряд использования шаманами огнищ костров для преодоления границ между физическим и духовными мирами, способствующий общению с высшими силами.

Тайноведение позволяет по-другому воспринимать язычество и шаманизм, магические ритуалы и мистические обряды. Оно знакомит нас с проникновением святого духа в материю. Осуществляет связь человека с силами природы, хранящими вечную жизнь на земле.

Наши предки знали, что зимой, когда организм ослабевает, можно добавить энергии травяными чаями из ромашки и вероники, липового цвета и душицы, зверобоя и золототысячника. Даже листья земляники и смородины добавляют бодрости.

А весной распускается верба, напитанная лечебной силой солнца да талой водицы. И деревенские бабы нахлестывали себя и детей ветками вербы, выгоняя накопившиеся за зиму хвори-немочи. Потом березовые почки да мать-и-мачеха простуду и ломоту выгоняли. А сок березовый кровь чистил и хворых на ноги поднимал. На молодую травушку-муравушку детей босыми выпроваживали, чтобы сил набрались от земли-матушки.

Девки голыми руками крапиву рвали и стегали себя, останавливая кровотечения и выгоняя всякую немочь. Росой умывались да лепестками шиповника щеки терли, чтоб румяными да пригожими быть. В речке полоскали исподнее и постельное белье, чтобы набралось силы от весенней водицы. Черникой ягодой язву желудка лечили, аиром восстанавливали память, шафраном из-лечивали шизофрению, сабельником болотным -опорно-двигательные немочи.

У каждой хвори была своя трава. Когда зацветает липа, знахари-травники начинают заготавливать лекарственные травы. Они уже пригодны для лечебных целей, приворота и отсушки.

Рано утром по росе, не евши, не пивши, отправлялись они в поля, луга, леса, болота искать «сорок трав заветных».

В болотных урочищах, недоступных крутоярах, да заповедных полянах, добывали зачарованные цветы и травы. Плели из них особые веночки и украшали иконы, чтобы дух святой оберегал хату и хозяев.

Но самым главным событием был сбор трав на Ивана Купала. Верили, что в Иванову ночь, деревья переходят с места на место, и разговаривают между собой. Звери и птицы беседуют друг с другом, а травы весело шепчутся, наполняясь особой чудодейственной силой.

Согласно древним поверьям, людей окружают невидимые сущности тонкого мира, как доброжелательные, так и злые. Поэтому многие травы охраняют деревни от злых духов, ведьм, черных колдунов, спасают жителей от сглазов и наговоров.

Потому знахари, ведуны и травники, напарившись в бане березовыми вениками с лютиком и богородской травой, одевшись в чистое ненадеванное, шли собирать травы и коренья с ладанками от всякой нечисти. А лихие мужики и бабы, в глухую полночь, снявши с себя рубахи, голыми, до утренней зари, рыли коренья или искали клады в заговоренных местах. Этой ночью, девки тайно от постороннего глаза, рвали чернобыльник от брюха, от сплетен, от сглаза и наговоров.

А нечистая сила, после захода солнца, устремлялась в деревни пакостить людям: потешаться над молодыми, измываться над пожилыми, портить скотину. Но, все подворья уже наполнены чертополохом, крапивой, лопухом. Хаты завешены пахучими травами. Полы застелены полынью, лютиком, мятой, ромашкой. Нечисти уже не до пакостей. С шумом, гамом, рыданиями, второпях убегают в лес.

А на утренней зоре в Иванов день, бабы «черпали росу» таская по мокрому лугу льняную скатерть. Росу выжимали в берестяное ведерко и умывались от всякой болести. Девки же голыми катались по росе для красы и ядрености.

Сейчас мало кто верит в эффективность подобных ритуалов. Но, если вспомнить, что в деревнях не было врачей, а люди выздоравливали от многих болезней и доживали до глубокой старости крепкими и здоровыми, можно убедиться, что природа помогала и оберегала людей.

Еремей замолчал, долго сидел, задумавшись, потом устало поднялся, напомнил, что о Великом Луге расскажет в следующую встречу, невесело улыбнулся и молча ушел.

Солнце уже спряталось за лесом, но еще светло. В бездонной глубине ультрамаринового неба, на огромной высоте ползают два реактивных самолета, оставляя за собой белые инверсионные следы. Сами самолеты почти невидимы, только изредка они вспыхивают серебрянными звездочками в лучах заходящего солнца.

Они настойчиво плывут навстречу друг-другу и почти столкнувшись расходяться крутыми дугами в разные стороны рисуя причудливые белые орнаменты. Все это похоже на какой-то загадочный танец исполняемый небесами. Он притягивает взгляд, рождает таинственные асоциации.

Недалеко от моста, на пригорке, стоит Еремей запрокинув голову, следит за небом. Всегда добродушный и веселый, на этот раз встретил нас скучным взглядом и кивнув отвернулся.

Был радостный день бабьего лета. Мы с Иваном возвращались с удачной рыбалки. Ваня настойчиво стал приглашать Еремея на уху. Тот задумчиво молчал. Потом, как-то загадочно спросил: «Вы не против, если я подойду через час-полтора?» Иван обрадованно пообещал, что и уха будет готова. Еремей направился в поселок.

В палисаднике мастерской Николай Виньков уже колдовал над ухой. Он считался непре-взойденным мастером ухи. Гостей-художников из Днепропетровска и Киева мы старались свозить в плавни на уху.

Сегодня я выяснил секрет его фирменной ухи. Ребята праздновали сдачу работ заказчику и ждали гостей. В ведерном казане уже варились три килограмма говяжьих костей. С какими-то пахучими травами. Потом добавил туда десятка полтора плотвичек прямо в чешуе, головы и хвосты крупной рыбы, пшена, целиком болгарского перца и специи. Когда это все проварилось, он слил юшку в ведро, кости отнес собаке и снова держал уху в казане на медленном огне.

Когда подьехали гости и пришел Еремей, Николай положил в котел крупные куски рыбы, не давая им развариться.

На стол подавал каждому глубокую тарелку наваристой ухи с крупными кусками рыбы. Трапеза проходила празднично-торжественно. Еремей с шутками-прибаутками потчевал своей знаменитой «Еремеевкой» и маринованными грибами. Пили и водку, но были все почти трезвы и веселы. После Колиной ухи пьяных не бывает. В сумерках перебрались в помещение. Один из гостей спел пару песен приятным баритоном. Виньков смешил старыми анекдотами. Пили ароматные чаи, заваренные Еремеем и слушали его сказы. Сколько полезной информации приносили мне такие встречи. Как жаль, что я легкомысленно относился к некоторым его сказаниям, не все они сохранились в моей памяти. Но в этот поздний вечер, когда огромная полная луна ярким фонарем заглянула в открытую дверь мастерской, Еремей живо переключился на эту ночную красавицу.

Гости уехали, Еремей сидел в ярком лунном свете почти без движений. Растрепанная шевелюра и пышная борода излучали таинственный, неестественный свет, который искрился при малейшем повороте головы. «Вот, он, Еремей настоящий», подумал я.

Может поэтому мне запомнились его сказы про луну. Множество сокровенных знаний облегчавших жизнь человека затерялось в глубине тысячелетий, тем ценнее частички сохранившихся, начал Еремей.

Волхвы Древней Руси знали о воздействии луны на все живое на земле. Знали, что от нее за-висит физическое и психическое состояние человека. Это самое загадочное светило способствует энергоинформационному обмену между живыми существами, растениями и минералами.

Новолуние и полнолуние оказывают противоположные воздействия на организм человека, на жизнь трав и деревьев. Лекарственные травы собранные в новолуние активнее оздоравливают организм, макси-мально обладают целебными свойствами.

Приготовленные в это время лекарственные препараты эффективны, как и любое целебное воздействие. Полнолуние же - время нечистой силы. В этот период собранные те же растения становятся ядовитыми и оказывают негативные действия на лечебные процессы. Поэтому ведьмы и черные колдуны в полнолуние бродили в глухих лесах отыскивая самые ядовитые растения для своих бесовских изурочень и пакостей.

В эти дни лучше не принимать ни каких лечебных процедур и препаратов. Даже спать реко-мендуется с плотно закрытыми шторами на окнах.

Но, зато дни завершающие лунный цикл, 29 и 30 лунный день, это дни целительства, мак-симального оздоровления организма. Амулет с сухими травами: любисток, зверобой и татарник, взятые поровну в первый день полнолуния, будет оберегать вас от всех негативных проявлений. А ветки боярышника и бузины развешенные в хате, будут охранять от нечистой силы и злых завистливых людей.

Древние лекари еще знали надежный способ избегать хворей при помощи массажа пальцев рук. Они считали, что каждый палец ладони тесно связан с определенным внутренним органом человека.

Так, большой палец отвечает за работу головного мозга. Указательный - контролирует мочеполовую систему. Средний - следит за артериальным давлением и работой кишечника. Безымянный - ответствен за функции печени. Мизинец - обеспечивает работу сердца. Ежедневный легкий массаж пальцев значительно улучшает работу всех внутренних органов. Нужно легонько сжимать каждый палец, будто натягивая перчатку.

Если с младых лет регулярно делать такой массаж, организм человека хворей знать не будет. появляется, а я уже завтра уезжаю. Когда теперь встретимся? Неизвестно, сколько я буду работать над «Временами года», да и текущих дел накопилось. Напоследок, решили с Иваном вечером порыбачить. Я надеялся поймать спинингом щуку, как случилось однажды так же перед отъездом.

Вечер был какой-то неуютный с мутной дымкой на горизонте. Солнце весь день где-то пряталось, хотя ни туч, ни облаков не было. Деревья молча грустили без каких-либо движений, изредка роняя одинокие листья.

Мы тоже молчали, лениво прохаживаясь по берегу заснувшей реки. Уезжать не хотелось. Я жалел, что не услышал легенд Еремея о казаках-характерниках, которые меня очень интере-совали.

Иван под мостом поймал пару окуньков, а я бродил по берегу бросая блесну в знакомые омуты. Поклевок не было, настроения тоже. Сгущались сумерки, рыбалка не получилась. Ваня выбросил в речку окуньков и мы вернулись в мастерскую.

У меня дел никаких, этюдник собран, этюды упакованы, и я пошел провожать друга. Обратили внимание, что еще не стемнело, а не видно и не слышно ни одной птички. Полная тишина.

Среди старых верб мелькнула фигура Еремея. Он торопился. Торопливо, без обычных шуток поздоровался с Иваном и тут же попрощался. Мы заспешили в мастерскую. Стал рассказывать, что на днях уезжает. Очень надо. Тоже жалеет, что прерываются наши посиделки, что не успел поведать мне самое важное. Но, если скоро вернется, непременно расскажет о казаках, о Днепровских порогах, о Хортице, о кучугурах.

Заторопился, вынул небольшой, прозрачный кристалл и, вручая мне, сказал: «Это горный хрусталь с Урала. На память, если не увидимся, чтобы помнил Еремея. Даст Бог, еще встретимся».

Я выскочил за ним на крыльцо, но Еремея не увидел, он растворился в ночи. Я долго стоял в темноте, крепко сжимая в руке подарок, прислушиваясь к тревожной тишине.

Вдруг плавни вспыхнули вольтовой дугой, осветив все вокруг ярким неоновым светом. Небо раскололось страшным раскатистым громом. 

Плавни неспокойно и глухо наполнились шумом, и хлынул холодный ливень. Прошло два года. Союз нерушимый развалился. Налаженная жизнь тоже. От художественного фонда остались ножки да рожки. Художники бедствуют. В плавнях давно не был. С Иваном общаемся изредка по телефону. Его мастерскую собираются отобрать, да она и не нужна уже. Все коллективы распадаются, каждый выживает как может. Стоим «на панели», продаем свое творчество. Покупают плохо.

Моя любимая осень под стать настроению. Мелкие, моросящие, затяжные дожди. Не работается. В понедельник позвонил Иван: «Приехал Еремей, хочет с тобой повидаться. Просит приехать в четверг, уже в субботу он уедет, похоже, навсегда. Приезжай, порыбачим».

Я засуетился. Мне очень надо повидаться с Еремеем. Может, удастся услышать легенды Великого Луга. Раннее утро. Я уже в Марганце. С последней остановки иду по тропинке в Очеретьевку. Зря поленился идти обходной дорогой по асфальту. Тропинка расквашена, ботинки пудовые от налипшей грязи. Короткая дорога оказалась длиннее асфальтовой. В гаражах под краном освободился от грязи. Ваня уже в мастерской, ждет меня. Лето давно кончилось. Плавни какие-то непривычные, серые, скучные.

Мы лениво бродим с Иваном по берегу Очеретьевки недалеко от мастерской, чтобы не прозевать Еремея, когда появится. Изредка забрасываем удочки в воду, но это так, для виду. Знаем, что ничего не поймаем. Даже разговор не клеится. Часто поглядываем в сторону мастерской, через прозрачную рощу белых тополей. Они стоят обнаженные, серые, унылые.

У меня припасена бутылка водки, но хочется дождаться Еремея. А настроение все печальнее, накрапывает мелкий, почти не заметный дождик. Мы, не сговариваясь, сматываем удочки.

Поставили на плитку чайник и откупорили бутылку. Ваня бросил на стол четыре шикарных тарани. Вспомнилось, как часто здесь пили пиво с такой рыбой. Вспоминаем старые, добрые времена, светлые, веселые. Кажется, это было давным-давно, и в какой-то прошлой жизни, и с нами ли?

Незаметно выпили полбутылки. Пьем чай с таранью. Беспокоимся, придет ли Еремей. Дождь усиливается, еще полдень, а похоже на вечер.
Из гаражей прибежал Серега, преподаватель автошколы, хороший Ванин знакомый. Едет в город, зовет Ивана. Чтобы не месить вечером грязь, Ваня уехал. Стало совсем тоскливо. Мастерская теперь пустая, неуютная. Зная, что скоро ее отберут, ребята успели позабирать все свои вещи. Остался лишь длинный рабочий стол с двумя такими же длинными скамейками, да старый диван с кучей газет и журналов. Все смотрится нежилым, запущенным. Только тумбочка с плиткой в углу как-то радует взгляд.

Я взял чайник и пошел к крану по воду. Там поболтал со сторожем и вернулся в мастерскую.

На крыльце в своем брезентовом дождевике с капюшоном Еремей. Обнялись как старые друзья. Сразу поднялось настроение. Раздеваясь, Еремей выложил на стол с десяток каких-то диких яблочек.

Рассказывает, что приехал четыре дня назад, но освободился только сегодня. Откуда приехал пояснять не стал, но пообещал рассказать в свое время. Быстро организовали ужин. Допили водку. Чай пили с таранью и печеньем. Незаметно бесе-да перешла к лекарственным растениям. Еремей предложил мне отведать дикие яблочки. Я в них ничего особенного не нашел, но Еремей прочел мне о них целую лекцию, и не только о них. - С самых далеких времен, на Руси употребляли в пищу почти все дикорастущие растения, - начал он. - Ими же и лечились. Говорили, что пища должна быть лекарством, а лекарство - пищей. Славяне травы и плоды ели свежими, вареными, тушеными, солеными, маринованными, засушенными. Знали множество рецептов приготовления вкусных блюд. Есть сведения, что наш любимый борщ готовили уже в семнадцатом веке.

Но славяне не только питались дикорастущими растениями, но и культивировали многие фруктовые и ягодные насаждения. Еще в Киевской Руси, при Ярославе Мудром, в Киево-Печерской лавре был заложен яблоневый сад. Росли там и груши, смородина, терн, лещина. Насажены аллеи березовые, кленовые, сосновые, осиновые. Пруд обрамляли плакучие ивы-ракиты. Все они тоже служили и пищей, и лекарством.

Вот, тебе не очень понравились эти яблочки, а ведь трудно найти растение, которое бы как яблоня служило людям. Кроме уникальных пищевых ценностей, яблоня наделена неисчерпаемыми способностями излечивать человеческий организм.

Еще в древней медицине яблоки использовали при лечении малокровия, желудочно-кишечного тракта, мочекаменной болезни, подагры, сердечнососудистых заболеваний.

Яблоки стимулируют обменные процессы, выводят шлаки, очищают кожу, зернышки снабжают йодом.

Сок уничтожает микробы, регулирует содержание сахара в крови, холестерина в печени. Чай из листьев помогает при простуде. Настои из кожуры улучшают пищеварение. Наружно яблоки применяют при ожогах, обморожениях, незаживающих язвах, чирьях, прыщах. Яблоки полезны при нервных расстройствах, они увеличивают работоспособность мозга, улучшают память. Разве найдется современное лекарство с такими возможностями? Да, и все химические препараты, больше вредят здоровью.

Еремей замолчал. За окном порывистый ветер ритмично бросал в стекла полные пригоршни воды. Плавни шумели, скрипели, стонали. Еремей неохотно засобирался уходить. Я принялся уговаривать его остаться, рассказать о характерниках.

Я видел, как ему не хотелось выходить в страшную непогоду, он прошелся по комнате и стал заваривать свой изумительный чай.

Еремей с воодушевлением говорил мне о минувшем времени, о таинственных плавнях, о Днепровских порогах, о буераках и крутоярах, о Сирко-характернике, о колдуне Чертогоне, о язычнике Сивом Фоке, о тайнах Хортицы и загадочных кучугурах.

Волшебной птицей пролетела ночь. Я слушал завораживающий голос сказочника, забывая записывать некоторые эпизоды сказаний, спохватывался, торопливо писал и снова пропускал наверно самые интересные моменты.

На рассвете непогода успокоилась. Еремей спешил. Мы вышли на крыльцо. Я понимал, что больше не увидимся. Говорил ему, что благодарен ему за знакомство, что общение с ним определило мое творчество, восприятие окружающего мира. И все это благодаря случайной встрече в электричке. Еремей посерьезнел, помолчал, потом задумчиво произнес: «Конечно, случай в жизни играет роль немалую, больше формирует жизнь интуиция, а определяет судьбу человека подсознание».

Мы торопливо распрощались, как-то обыденно, будь то до завтра, и Еремей быстро зашагал к автостанции.

Иван пришел поздно. Мы долго беседовали о Еремее. Я удовлетворен полученными сведениями о Великом Луге, горю желанием приступить к творческой работе. Захотелось домой. Еще посидели, повспоминали добрые времена, погрустили.

В полдень, Иван закрыл мастерскую на огромный висячий замок и мы пошли в Марганец обходной дорогой. У автобуса невесело попрощались, оказалось навсегда.

Только через тридцать лет я попытался в графике изобразить мистические травы Еремея, сохранив этим светлую память о загадочном травнике-знахаре сберегавшем для нас тайные знания древних.

И плывут к нам по вечной реке времени, в преданиях и легендах, тайные знания древних, как купальские веночки с огоньками надежды.

 

 

ОДОЛЕНЬ ТРАВА – древнерусское название кувшинки желтой, считали, что она охраняет от всех бед и напастей, ее вкладывали в ладанку и носили как амулет против злых духов, порчи и дурного глаза.

В древние века, лекари Киевской Руси, успешно применяли настои и отвары кубышки желтой, при лечении трихомонадных кольпитов, чесотки, лишаев, угрей и веснушек. А так же, как эффективное противозачаточное средство.

Давным-давно это было. Луна и Солнце любили друг друга, а встречались нечасто. Только поднимется над землей Луна, а Солнце уже за горизонт уходит. Много дней и ночей проходило в тоске и тревоге. Грустная была эта любовь.

И все же, народила Луна-волшебница любимую дочь Нимфею, златокудрую красавицу. Росла Нимфея скромной, веселой и беззаботной. Любила она светлыми лунными ночами гулять по заливным лугам и речным излучинам. Собирала свои любимые ночные фиалки, плела веночки, лакомилась лесными ягодами, купалась в прозрачных водоемах. Однажды, в волшебное полнолуние, познакомилась с русалками. Водила с ними хороводы, подшучивала над деревенскими хлопцами, прятала одежду у купающихся девчат. Ничто не омрачало жизнь юной Нимфеи.

Но, однажды, в светлый, ласковый вечер, когда Мать-Луна поднялась над полями, а Солнце еще висело над лесом, Нимфея услышала загадочный шепот набежавшего ветерка и нежную чудо-мелодию.

Музыка, взволновавшая девичье сердце, доносилась из-за старой березы, поваленной ура-ганом, у тихой речки. Там Нимфея увидела кудрявого хлопца, игравшего на тростниковой дудочке.

Тихая мелодия нежно обнимала девичье сердце, вызывая неизведанное волнение и неис-пытанные грезы. Девушка долго стояла не в силах пошевелиться, даже когда оборвалась музыка.

Подружки-русалки сказали, что это пастух Макар из соседней деревни. Что он часто излива-ет свою душу у старой березы. Нимфея потеряла сон и покой.

Люди уже не помнят подробности любви Нимфеи и Макара, но точно знают, что погибла дочь Луны от несчастной любви к земному парню. И превратилась Нимфея в желтую кубышку, ставшую любимым цветком русалок. А русалки, до сих пор, мстят деревенским хлопцам, заманивая их в холодную глубину водоемов, до смерти развлекая своей любовью. В те времена, не было водоема, где не горели бы таинственно на темной воде желтые огоньки кубышки. Но прошли годы и спрятали волны Каховского моря многие тайны Великого Луга.

 

 

КЛЮЧ ТРАВА – называли в древней Руси гроздовник полулунный. Ему приписывали способность отмыкать все замки и запоры, разрывать цепи и отыскивать любые клады.

Гроздовник изучен недостаточно. Сок этого папоротника угнетающе действует на глистов и солитеров. А так же эффективно очищает кишечник.

Когда-то, в седую давнину, бежали от польского пана два парубка в Запорожье. Добравшись до Днепровских порогов, оставили свой челн и пошли пешими. Но дороги не было. Путь преграждали корни вековых дубов, переплетенные колючей травой, названной якорцами за то, что она крепко цеплялась за одежду и тело путников. С трудом преодолевая препятствия, хлопцы брели, теряя последние силы.

У порога «Гадючего» набрели на старую грушу с крупными, сочными плодами. Только залезли на нее поесть груш, как оказались окруженные ползущими с громким шипением змеями. Земля кишела гадами. Все они, сплошь закрывая землю, двигались в проем гранитной скалы и исчезали в ней. Хлопцы вспомнили древнее предание, что где то в этих местах, в языческой пещере хранятся несметные сокровища. Что вход в нее заговорен волхвами-колдунами, а ключи разбросаны в глухих лесах у Днепровских порогах. И пока они не прорастут волшебной ключ-травой, никто не сможет проникнуть в сокровищницу, охраняемую змеями. Парни заметили, что змеи, подползая к пещере, откусывали кусочек травы от таинственного растения и уносили в хранилище. Когда последняя гадюка исчезла в скале, выползла огромная змея, расцвеченная оранжевыми зигзагами по всему телу. Поднялась высоко на хвосте, поклонилась до земли на все четыре стороны и медленно вползла в пещеру. Заклятая кладовая сокровищ медленно с ржавым скрежетом закрылась железными воротами, тут же превратившимися в гранит.

Растение, обкусанное змеями, оказалось редким папоротником - гроздовником полулунным или ключ-травой давно забытой народом. Парень срезал красивый завиток папоротника, похожий на старинный кованый ключ и хотел спрятать за пазуху. Но он вырвался и стал но-ситься над землей. Потом завертелся на одном месте и нырнул в землю. Раздался медный звон и из-под земли выпрыгнул казан, наполненный серебряными монетами. Они горели лунным матовым светом, освещая лес как в полнолуние. Хлопцы наполнили котомки серебром и заспешили на Хортицу.

 

 

СОН ТРАВА – так славяне называли первоцвет весенний. Они верили, что цветок способен исцелять от всех недугов и напастей, а колдуны использовали его как приворотное зелье.

В настоящее время, препараты из первоцветов применяют при лечении органов дыхания, хронических бронхитах и бронхопневмониях. При общем утомлении, авитаминозе и бессоннице. А так же, как мочегонное и потогонное средство.

Заиграло весеннее солнышко, растопило лучами теплыми сугробы снежные. Побежали по киевским горам воды талые, зазвенели по теремному двору ручейки хрустальные.

Надоело дочке воеводы киевского Маняше в высоком тереме сидеть. Позвала она подруг своих верных в лес подснежники собирать.
Ходят по лесной опушке девушки, весело перекликаются, пролески собирают. Солнышко светит, птички поют, кое-где травка зеленая проклюнулась, всюду подснежники веселые красуются.

Увлеклась Маняша первоцветами красивыми, цветы собирает, весной наслаждается, все дальше в лес забирается. Уж, и тропинок хоженых не видно, и подруг голосистых не слышно. Уж и сама аукать перестала, и ходить по полянам устала.

Уж и солнышко за леса уходит, а Маняша домой дороги не находит. Уж и сумерки настали, даже птицы щебетать перестали.

Окружили красну девицу деревья могучие да кусты колючие. И предстал пред Маняшей дед с косматой бородой - злой хозяин лесной, сам пугало-леший, не конем, а пеший. Очами хитрыми улыбается, губами тонкими насмехается, руками-крючьями обнимается, испугом девичьим наслаждается.

- Будешь невестой моей, - говорит, - мой лес богатством тебя одарит. Все, чем в лесу дорожу, к ногам твоим положу.

Испугалась Маняша лешего, рванулась из рук бешеных, затрещали ветки сухие, отвалились руки лихие. Как подкошенный дед повалился, жутким ревом лес огласился. Хоть и лишился леший сил, но на девицу сон напустил.

Маняша к терему рванулась, да за корешок запнулась. Попыталась было встать, да захотелось сильно спать. Закрылись у девицы веки и мертвый сон сморил навеки.

Там, где погибла Маняша, вырос чудесный цветок нежный и красивый. Люди стали называть его сон-травой, первым вестником весны.

В Украине верили, что сон-трава оберегает жизнь человека. Из нее готовили обереги-талис-маны и носили при себе от наговоров и сглазов. А знахари и повитухи использовали сок сон-травы как приворотное зелье.

 

 

КОЛДУН ТРАВА – называли в киевской руси полевой цикорий. Верили, что он делает человека невидимым и сильным, защищает от вражеских стрел, укусов змей и скорпионов.

С далеких времен пользовался почетом на Руси полевой цикорий. Лекари-травознаи применяли его при заболевании печени и почек, при увеличении селезенки, при желтухе, при камнях в желчном пузыре и как желчегонное средство.

Старые люди, еще помнят сказание о страшном пути в крымские соляные копи. Тогда пищу солили только по праздникам, так как добыть соль было почти невозможно. Чтобы добраться до соляных озер, надо было миновать непроходимый тугайный лес, прозванный «Мертвыми тугаями». Давным-давно, из этих мест ушла вода, и растительность здесь высохла, почти окаменела. Могучие деревья, переплетенные хмелем, покрыты белыми паутинными гнездами каракуртов, в сухой голой земле многочисленные норки мохнатых фаланг, в густых переплетениях сплошных кустарников кишат черные гадюки. И все в ожидании какой-нибудь живности, случайно забредшей в лес. А кто забрел, выбраться уже не может. И миновать это место не было никакой возможности. На много верст вокруг раскинулись непроходимые солончаки. Соль, превратившаяся в невесомую пыль, при малейшем ветерке, поднималась в воздух и обволакивала все живое и мертвое.

Она набивалась в рот и уши, разъедала глаза, а местами засасывала в бездонные ямы. Гиблое место, забытое богом. «Мертвые тугаи» не лучше, но их удавалось пройти за световой день, хоть и подвергаясь смертельной опасности. Обычно чумаки применяли проверенный способ прохождения тугаев. Не доезжая опасного леса, делали двухдневный привал и тщательно готовились к встрече с гадами. У них заранее был приготовлен медный казан с ветошью пропитанной дегтем. Он был закреплен на двух колесах с длинными оглоблями и катился с ними до тугаев. На привале путники надевали на себя глухую домотканую одежду, высокие кожаные сапоги, шапку ушанку и рукавицы. Все это и волов смазывали дегтем. Натачивали косы и обжигали длинные рогульки для змей.

Ранним утром готовый обоз с двух сторон обступали мужики, одни с косами, другие с ро-гульками. Впереди двое крепких мужиков оглоблями толкали подожженный казан. Пламя и запах дегтя отпугивали многих змей и пауков, а других уничтожали рогульками и косами. Кроме того, у каждого путника на шее висела ладанка с колдун-травой. Легенды уверяют, что только трава эта, да Матерь Божья не давала погибнуть чумакам. Вот, с таким трудом добывалась соль.

 

 

КЛАД ТРАВА или приворотник называли славяне веронику дубравную за способность исцелять от несчастной любви, колдовских наговоров и сглазов.

Древние Русичи не ошиблись, называя веронику «клад-травой». В ней действительно клад лечебных свойств, оздоравливающих организм. Обладает обезболивающими, противовоспалительными, антисептическими, антитоксическими, кровоочистительными и ранозаживляющими действиями.

В далекие времена, в низовьях Днепра, в зеленых дубравах Великого Луга, густым ковром лиловато-синего цвета цвела вероника. Могучие кроны столетних дубов, казалось, парили в сказочной синеве между небом и землей. И непонятно было, то ли небо спустилось на землю, то ли синий ковер вероники отражается в небе.

А когда солнце пробивалось сквозь дубовые ветки яркими лучами, дубрава превращалась в неземную, сказочную, волшебную страну. Воздух струился лиловыми, розовыми, фиолетовыми и синими туманами. А тонкий аромат вероники настраивал на неземное блаженство.
В день летнего равноденствия в этих местах свершались языческие обряды обретения вечной любви. Жрецы привозили сюда на расцвеченных ладьях юных влюбленных княжеского рода и пары зажиточных родителей. Под нежные звуки веселых флейт, пары провожали на волшебную поляну и оставляли там, предварительно дав выпить бальзам любви.

Влюбленные всего несколько минут находились в неземной синеве, между небом и землей, где исчезало время и пространство, но им казалось, что они прожили целую жизнь. Потом их волшебные сны прерывали хоровым пением и везли в Киев на веселое пированье, которое продолжалось три дня и три ночи. Гуляло все население города. К такому пиру готовились весь год, поэтому медовые напитки лились рекой, заздравные тосты не умолкали, музыки сменяли один другого и веселью не было передышки. Все это время влюбленные находились в теремных палатах, их обслуживали няньки под присмотром жриц. Они пили мед настоянный на нежных лепестках вероники и ели лесные орехи в козьем молоке.

После обряда супружества молодых показывали пирующим и провожали в терем к жениху. Гремела музыка, гремели барабаны, кричали гости, в воздух бросали шапки. Считалось, что влюбленные повенчанные в дубравах на поляне цветущей вероники, будут жить долго и счастливо, и никогда не расстанутся. А веронику в те времена звали клад-травой и верили, что она исцеляет от несчастной любви и оберегает от колдовских наговоров и сглазов.

 

 

ЖАРЦВЕТ ТРАВА – именовали славяне цветок папоротника. Они верили, что обладатель его может повелевать злыми духами, понимать язык птиц и зверей. Ему ведомо прошлое, настоящее и будущее.

Сведений о применении папоротника, страусово перо в народной медицине не сохранилось.Говорят, нечистая сила не позволяла владеть им простому смертному.

По-старинному преданию, раз в три года расцветает колдовской цветок папоротника страусово перо. Только на миг вспыхивает огнем молнии, ослепляя все вокруг. Редкому смельчаку удается сорвать его, а донести до дома еще реже. Зато, владелец получает способность повелевать злыми духами, отмыкать все запоры, находить заклятые клады и знать тайны прошлого, настоящего и будущего.

Один деревенский парень Емелька-Непутевый сблизился с колдуном Ночаром и выпытал у него тайну добычи волшебного цветка. Надо загодя найти далеко от жилья, где не слышно петушиного крика, старый корень страусника и расчистить вокруг него землю. А накануне Иванова дня, после захода солнца, прийти на место с рушником, вышитым черными и красными крестами. Костяным ножом очертить круг и сесть в нем на расстеленный рушник. В руках держать крест и меховую шапку из белого каракуля. Сидеть тихо и быть готовым к появлению жарцвета.

Во время вспышки огненного цветка, вся нечистая сила будет пугать смельчака оглуши-тельным грохотом: звериным ревом, волчьими завываниями, страшными рыданиями, истеричным хохотом. Но, если смельчак сумеет сунуть цветок в шапку и надеть на голову, шумы прекращаются и черти убегают.

И Емелька-Непутевый сумел добыть жар-цвет. Сидит, радуется, ждет рассвета, шапку на голове руками придерживает. Долго сидит, даже в сон клонит.

Вдруг, вокруг загорланили петухи. Парень еще удивился: откуда в лесу столько петухов? Поднялся, нахлобучил шапку поглубже на уши и направился в деревню.

Выходя из леса, встретил своего соседа со всем многочисленным семейством: и бабку, и прабабку, и снох, и зятьев, и шуринов, да все со своими детишками и внучатами. И все несут полные лукошки груздей да ягод, да лесных орехов. Трофеями хвалятся, где грибные, ягодные места рассказывают, показать обещают.

Тут из деревни на своем иноходце мчится барин при полном параде. Все встали как вко-панные, шапки сорвали, до земли кланяются, от страха глаза зажмурили.

Поднял Емелька голову, заглянул в пустую шапку, оглянулся вокруг, ни барина, ни соседа. Только толпа чертей убегает к лесу.

 

 

ПРИТУЛ ТРАВА – звали славяне вербу. Она считалась символом семейного очага, отвары из почек оберегали семью от всех заболеваний, а из сережек помогали скорому зачатию и родам.

Препараты из вербы белой применяются при катарах желудочно-кишечного тракта, при подагре, ревматизме и простудных заболеваниях, при лихорадке и малярии. Кора обладает жаропонижающими свойствами.

Была у Киевского князя дочь Полюшка. Белолицая да румяная, золотоволосая красавица. Как достигла совершеннолетия, зачастили в Киев гости иноземные, все с дарами да подарками. Много знатных женихов сватали красавицу, да отвергала всех девица.

Особенно домогался ее крымский хан Пустобрех-Гирей. Предлагал за нее огромный выкуп, задаривал заморскими подарками, запугивал страшными угрозами. Но, ничто не действовало на девицу.

Разозлился Пустобрех-Гирей отказом Полюшки и похитил ее темной ночью. Увез ее в дальнюю сторону, Орду дикую иноверцев поганых. Заточил ее в башне каменной, окружил заборами железными, да стражниками страшными, требовал покорности.

Но, девушка отвергала все его приставания, не позволяла к себе прикасаться и расцарапала хану лицо ненавистное.

Совсем взбесился правитель поганый, вывез Полюшку в поле дикое, посадил на цепь же-лезную и уехал ждать ее покорности. Но пленница не просила пощады, а только день и ночь горько плакала. От слез ее образовалась лужица, а после и небольшое озеро. А Полюшка превратилась в иву плакучую, вербу белую, в печали склонившуюся над водой.

В ту пору, татарская орда возвращалась с набегов на Русь. Мусульмане гнали сотни пленных славян, чтобы продать рабами на невольничьем рынке. Среди пленников оказалась влюбленная пара из Полтавы. Они много дней готовились к побегу и, наконец, в глухую, темную ночь им удалось бежать. Много дней и ночей блуждали они по крымским степям без еды и воды, и уж совсем покидали их силы. Но, луна высветила им тоненькую вербу и маленькое озеро.

Добравшись до воды, они утолили жажду, притулились к тоненькой вербе и моментально уснули. На рассвете поели ее зеленых сережек, напились водицы и, набравшись сил, вернулись на Родину.

С тех пор, много прошло времени, у спасшихся пленников выросли дети, внуки и правнуки. И все они помнили тоненькую плакучую вербу, спасшую беглецов. И до сегодняшних дней, в Украине вербу называют притул-травой. Она стала символом семейного счастья и деревом, оберегающим семьи от невзгод и болезней.

 

 

Тирлич трава – или ведьмино зелье звали золототысячник. Ведьмы при его помощи совершали все свои бесовские пакости, а имевшему тирлич вредить не умели. Современная наука подтвердила высокие лекарственные свойства золототысячника. Водный настой, отвар, спиртовая настойка и экстракт используются при болезни печени, Желчных путей, при малокровии, малярии, а также в качестве кровоостанавливающего и глистогонного средства.

Есть на Руси колдовская трава тирлич. Растет на Лысой горе под Киевом. Еще зовут ее ведьмино зелье. По древнему поверью, накануне Иванова дня, все ведьмы слетаются на Лысую гору за тирличом. Ножом, которым отрезали пуповину у младенца, режут пучки травы и складывают в пропитанные соком сон-травы котомки. Заготовив для своих бесовских нужд траву, начинают выдергивать ее с корнем, чтобы не досталась простым смертным. Складывают огромную кучу для ритуального костра, который поджигают в полночь. Костер начинает дымить белым, пахучим дымом. На запах тирлича, как мухи на мед, летят все нечистые силы. Ведьмы добавляют в костер листья и цветы дурмана. Гора окутывается колдовским густым клубящимся туманом. Когда костер начинает стрелять огненными искрами, начинается праздничный шабаш нечистой силы. Ведьмы, черти, лешие, водяные, кикиморы и злыдни, по очереди отчитываются перед главным «Погань-князем» о проделанных за год пакостях и получают новые задания. После официальной части, злыдни приносят огромный котел хмельного напитка - забродившего сока белены и сон-травы. Старый леший обносит всех полным черпаком, и начинаются сумасшедшие танцы. Каждый ведет себя на что способен, во что горазд. Черти и ведьмы показывают чудеса превращения во что угодно. В животных, в черных сов и воронов, в пеньки и кустарники, деревянные бочки и тележные колеса. На Лысой горе все это бегает, прыгает, летает, катается. Все бешено пляшут до первых петухов. Когда петухи прокричат три раза, вся нечисть исчезает. Костер гаснет. Дым и запах тирлича разгоняет утренний ветерок. И, к восходу солнца, уже ничто не напоминает о бесовской ночи.

Рассвет на Ивана Купалу всегда солнечный, радостный, праздничный. Славяне идут собирать заветные травы. Ищут и тирлич-траву. Ее сушат на чердаках, готовят ладанки-обереги и носят на солнечном сплетении. Люди с такими ладанками не боятся ни ведьм, ни чертей, ни злых духов. Нечисть против них бессильна.

 

 

МАРЬ ТРАВА – звали на руси лебеду. «Навалилась беда – выручай лебеда». Она защищала людей от заболеваний кожи, корост и золотухи. Избавляла от голодной смерти.

Несколько видов маревых используют в народной медицине как успокаивающее средство при гипертонии, головных болях, спазмах сосудов головного мозга, а также при ангине, болях в животе и заболеваниях кожи. Иногда употребляют в пищу.

В незапамятные времена мор напал на землю. С самой ранней весны и до поздней осени, землю обдували горячие ветры. Продолжительные суховеи высушили все деревья в садах и рощах, посевы на полях и огородах, травы на лугах и пастбищах. Они непоправимый урон нанесли не только растительному, но и животному миру.

Земля покрылась мельчайшей черной пылью, которую ветер згонял в водоемы, загрязняя и высушивая воду. Кругом торчали сухие будылья мертвых растений. От жары горели леса и степи, высыхали реки и озера, исчезала вода в колодцах. На лету гибли птицы, на бегу падали звери. Домашний скот тоже падал от голода и жажды. Наступала черная чума.

Повсюду валялись трупы животных. Чума начала косить людей. Болезни и голод обрекли человечество на вымирание. Пришел мертвый час земли-матушки.

Но, на помощь людям пришел злостный сорняк марь белая - лебеда. Белый налет и глубокие корни лебеды хорошо защищают растение от испарений влаги, и она выдерживает засуху. А цветение ее длится все лето, с мая по сентябрь, поэтому образуется огромное количество семян. А они содержат крахмал и жиры, и пригодны в пищу. Там, где росла лебеда, люди ели ее спасаясь от голода. Ее заготавливали как сено. Листья и стебли варили, а семена размалывали в муку и пекли лепешки. Хоть и не очень приятная пища, но от голода спасала. Поэтому, значительная часть народов земли спаслась от неминучей гибели. Не скоро наладилась прежняя стабильная жизнь земли. Не скоро обновились леса и дубравы, не скоро вновь зацвели сады. Но человечество помнило о своей спасительнице марь-траве, лебеде-заступнице. Нередко случались неурожайные годы. Голод наступал на целые народы, но не давала погибнуть лебеда. «Навалилась беда - выручай лебеда» - говорили люди в неурожайные годы.

Благодарные люди слагали о ней песни, сочиняли легенды. И зовут ее до сих пор славяне марь-трава заступница.

И приписывают ей чудесную способность спасать людей от чумы и голодной смерти.

 

 

 

ПЛАКУН ТРАВА – звали дербенник иволистный. На Руси верили, что он превозмогает нечистую силу, заставляет плакать злых духов, открывает приступ к заклятому кладу.

Ботаники называли дербенник иволистный «свернувшаяся кровь». Таинственный, загадочный, до сих пор не до конца разгаданный. Богат дубильными веществами и алкалоидами. В медицине применяется как вяжущее средство.

Растет на Русской земле трава, именем плакун, цветом багров, словно факел, горит на лесных опушках. Ранним летним утром, когда лес наполнен радостными птичьими голосами, когда нежно струится в воздухе аромат цветов и ягод, горько плачет плакун. Медленно капают с продолговатых листьев высокого куста с красивым соцветием ярких цветов, крупные, прозрачные слезы. Это загадочный дербенник иволистный. Плакуном прозвали его с Бремен незапамятных.

В славянских сказках он оплакивал красных девиц и добрых молодцев, замученных Кощеем Бессмертным и Змеем Горынычем. А потом, заставил плакать и саму нечисть. А нечисти в те времена было видимо-невидимо. В лесах нехоженых, в степях некошеных, в болотах трясучих, в водах текучих, везде подкарауливала человека нечистая сила. Баба Яга и Старый Леший заманивали людей в глухие леса и заставляли блудить долго, пугали воя волком. Водяные да Кикиморы зеленые, тащили в воду студеную. И хвостатые черти пугали до смерти. И ведьмы пакости творили, всех коров и коз доили.

Спасаясь от всех этих напастей, славяне носили с собой разные талисманы, амулеты, ла-данки, обереги. Самым надежным считался оберег с плакуном-травой. Люди верили, что плакун превозмогает всю нечистую силу и саму заставляет плакать.

Добывали корень плакуна на утренней заре Иванова дня. Копали деревянными заступами и лопатами без применения металлических инструментов, иначе сил волшебных не будет.

А нечисть пыталась помешать копателям. Особенно старались молодые чертенята. Они об-ступят копателя со всех сторон и донимают мелкими пакостями. То заступ украдут и запрячут в кустах, то какую-нибудь железку или гвоздь в лунку подбросят, то шапку у парня забросят подальше в чащу, чтоб искал подольше. А то и дубинкой по горбу огреть могут. Но, и чертенятам доставалось, если не успеют увернуться. Разные случаи бывали в те времена.

Но, если смельчак Добывал корень и уносил домой, да умел правильно изготовить ладанку, то обретал способность не только спасаться от нечистой силы, но и отыскивать заклятые клады.

 

 

ЕМШАН ТРАВА – это полынь таврическая. Угоняемые татарами в плен славяне старались прихватить с собой пучек полыни. Верили, что емшан помогает помнить землю отцов и вернуться на родину.

Много сортов полыни в степях Приднепровья. И, все они, выделяют эфирные масла успокаивающего действия. Они регулируют кровяное давление, снимают нервное возбуждение. В медицине полынь применяют при болезнях печени и почек, желчного пузыря и мочеточников, при гастритах.

Из всех наших чувств, только обоняние может подробно воскресить в памяти картины далекого прошлого. С мельчайшими деталями восстановить любой забытый момент прошедшей жизни, вдохнув аромат этого эпизода.

Запахи всегда верно служили человеку, они надежно информировали его об окружающей обстановке. Они помогали нашим предкам обнаруживать добычу, избегать неожиданных встреч с опасными хищниками и спасаться от стихийных бедствий. Запахи сопровождают нас всю жизнь.

В Приднепровье, человек с рождения вдыхал пряный аромат полыни, плывущий над степными просторами. Этот запах становился родным, незабываемым. Это запах родной зем¬ли, это запах Родины.

Поэтому, славяне, отправляясь в далекие путешествия, брали с собой пучок травы полыни с родным запахом.

И, даже плененные турками и татарами, угоняемые на чужбину русичи, обязательно прихватывали с собой емшан-траву - полынь таврическую, как частицу покидаемой Родины. Они верили, что трава эта помогает переносить разлуку с отчим домом, тяготы и лишения неволи и даже бежать из плена. Легенды сохранили удивительные случаи, когда украинцы, выдержав все страдания и муки вражеского рабства, все же бежали из плена и возвращались на Родину. Поэтому веру в чудесные силы емшан-травы хранят древние предания.

Прошли столетия. Вместо аромата полыни, воздух над землей насыщен бензином и вредными газами. Современный человек уже не воспринимает Родину как прежде, и, не задумываясь, меняет места проживания, бороздя скоростными автомобилями, поездами и самолетами земной шар.

Но, гены предков хранят в нас незабываемый запах емшан-травы, возбуждающий сыновьи чувства к родной земле, к Родине, к отчему дому.
Даже космонавтам на орбитальную станцию космические корабли привозили полынь-траву, напоминающую о земле, о доме, о любимых.

...И снится нам трава, трава у дома...

 

 

КАЗАК ТРАВА – или тысячелистник. Это хорошее кровеостанавливающее и ранозаживляющее средство. Казаки носили на животе ладанку с этой травой от вражеских стрел и ножей.

На протяжении веков «тысячелистник» использовался в качестве эффективного кровоостанавливающего и ранозаживляющего средства. А также при расстройствах пищеварения, спазмах желудка, как сосудорасширяющее средство, при нервных расстройствах.

Сказывают, служил в Чертомлыкской Сечи молодой казак по прозвищу Сыч. Звали его так за то, что очень хорошо видел ночью. Еще он умел терпеливо-долго сидеть в засаде. Отчаянный был хлопец, частенько нарушал дисциплину в Сечи и нередко был наказан сотником. Но, не было на Сечи лучшего охотника за «языками». Обычно, он добывал татарина или турка, когда они устраивали привал. Каким-то образом он незаметно проникал в стан врагов, будь то ночь или день. Не торопясь находил мусульманина поважнее и спокойно уводил его из лагеря.
Много легенд ходило о нем в Сечи. То он коней уведет у татарской разведки, то у польского пана выкрадет ларец с драгоценностями, то с десятком отчаянных казаков отобьет пленников. А однажды у какого-то мурзы, прибывшего в Сечь для переговоров, в карты выиграл уникальную персидскую саблю, всю усыпанную драгоценными камнями. Одна из легенд повествует о том, как, оказавшись среди врагов, почти в упор расстрелянный стрелами, остался невредим.

Сыч с десятком казаков был в разведке. В густых, вечерних сумерках они выбирались из бу-ерака, и нос к носу столкнулись с татарским разъездом. Двоих сразу же зарубили, а третий пустился наутек. Сыч за ним. Догнал, рубанул, а на поляне десятка два спешившихся татар, что-то обсуждают. Сыч понял, что окружен врагами. А те, увидев казака, стали расстреливать его из луков. Сыч бешено крутится на коне, а вокруг воют стрелы. Смерть не-минучая. Но, со свистом врываются побратимы-казаки. Татары мечутся в панике под гром мушкетов и пистолей, пытаясь вскочить на коней. А среди валяющихся трупов, на бешеной лошади, чертом крутится Сыч без единой царапины. Казаки насчитали на поляне восемнадцать татарских стрел, почти в упор, выпущенных в Сыча.

Сыч тогда заявил, что его спасла ладанка-оберег из тысячелистника - казак-травы, которая по древним преданиям оберегает воинов от стрел и ножей.

А Сыч приобрел новое прозвище - «Черт заговоренный» и повод для новых шуток.

В 1908 году при раскопках на острове Крит был найден терракотовый диск густо заполненный с двух сторон рисунками тайных знаков зашифрованный в затейливый орнамент. По преданиям древних это послание посвященных Атлантиды потомкам. Там зашифрованы тайные знания магических ритуалов, гармонической жизни с окружающим миром и напитком бессмертия. Диск до сих пор не расшифрован. Но, из глубины веков к нам просочились лечебные напитки славян поведанные дедом Еремеем.

 

Настойки трав для лечения ран и восстановления сил человека

1.  1 ст. ложку измельченного калгана настоять 12 часов в 0,5 л. горилки, процедить и при-нимать по 50 гр. перед сном. 100 гр. крапивы настоять в 0,5 л. горилки 12 часов на солнце и промывать раны.
2.  5 ст. ложек крапивы, 2 ст. ложки калгана настоять 21 день в 0,5 л. горилки. Процедить и пить по 1 чайной ложке на ночь. Ежедневно промывать застарелые раны.
3.  По 50 гр. почек сосны и березы, по 50 гр. трав: полыни, зверобоя, тысячелистника, кален-дулы, чистотела и 100 гр. плодов шиповника. Измельченное все залить 1 литром воды и кипятить 10 минут на водяной бане. Настоять б часов в теплом темном месте. Профильтровать. Добавить 0,5 л. горилки и настаивать 6 суток в темноте.

Принимать 21 день по 1 ст. ложке 3 раза в день перед едой.

 

Омолаживающие настойки

1. По 200 гр. орехов грецких, кедровых, изюма, шиповника, кураги, чернослива. Все измель-чить, перемешать. Добавить 500 гр. майского меда, 500 гр. горилки. Перемешать, накрыть тканью и настаивать 14 дней в темном, прохладном месте. Принимать по 1 ст. ложке 3 раза в день до еды, пока не закончится смесь.
2. 100 гр. лимонного сока, 50 гр. оливкового масла, 50 гр. сока клюквы, 200 гр. майского меда. Перемешать и принимать по 1 ч. ложке 21 день весной и 21 день осенью.


Бальзам долголетия

По преданиям жрецы и волхвы Древней Руси, ежегодно принимали пищу Солнечного бога - «Сурью» и жили около 200 лет.

1 килограмм лимонов и 1 килограмм грецких орехов, измельченных костяными ножами размешивали с 1 килограммом гречишного меда в керамической макитре деревянной веселкой и настаивали 21 день в теплом месте.

Принимали по 1 деревянной ложке 4 раза в день, пока «Сурья» не закончится.

Другой пищи не принимали и пили только родниковую воду.

Я в глухой деревушке родился
Зимней ночью в метель-непогоду.
Тайно в ветхой церквушке крестился
Средь заснеженной дикой природы.
В детстве полынную степь полюбил,
И с тайгой познакомился рано.
С пацанами окрестности все исходил,
Помню вой пурги и шепот бурана.
Мечтал лесничим в бору служить,
С деревьями и травами общаться,
С животными и птицами дружить,
С красивыми русалками встречаться.
Всю жизнь тянуло в дикие места,
Был на Байкале и на Сахалине,
Чаровала гор тяньшанских красота
И запах полыни в Чуйской долине.
Таежные костры, чарующие ночи...
Там чувствовал себя отлично.
Мне не нужны ни Крым, ни Сочи,
Наверно, все же я язычник.

 

 

Джерело: Галичин Н.Е. Мистические травы Приднепровья: по мотивам сказов деда Еремея [Текст] / Н.Е. Галичин – Нікополь: ООО Принтхаус «Римм». 2014. – 128 с.

 

Переведення в електронний вигляд: Мирончук М.С.

 


 

На нашому сайті Ви маєте змогу ознайомитися з творами письменників та поетів Нікопольщини:

 

 

 

 

 

У разі використання матеріалів цього сайту активне посилання на сайт обов'язкове

 

 

Last Updated on Friday, 03 April 2020 21:45
 
Нікополь Nikopol, Powered by Joomla! and designed by SiteGround web hosting